Книга Неидеальные, страница 14 – Мира Айрон

— С тебя борщ, Таня, — улыбнулся Отто, принимаясь за еду.

— Договорились.

— Теперь ты рассказывай, — заявила Таня, когда они перешли к чаю. Чай был с ароматом манго. Таня выбрала, заявив, что обожает манго, даже просто запах.

Отто планировал быть слушателем, а не рассказчиком, но он понимал, что должен платить откровенностью за откровенность.

— Наши с тобой истории чем-то похожи. Я тоже оказался несовершенством. Мы с Машей были вместе два с половиной года. Это были первые длительные отношения, хотя начались с курортного романа. Мы оказались в одной туристической группе на Гоа, и роман, как ни странно, приехал вместе с нами в реальную жизнь. Сначала всё было достаточно красиво. Я хотел и совместной жизни, и даже делал предложение, но Маша всё думала.

Таня почувствовала тяжёлую ледяную ревность. Она мешала дышать, и внезапно захотелось заплакать и убежать, чтобы не слышать, как он мечтал жениться на своей Маше. Но она сидела, потупившись, и слушала. Сама же хотела знать.

— Маша тоже спортивная, настолько, что несёт спорт в массы, так сказать. И тоже на строгой диете. Но её претензии ко мне не были связаны ни со спортом, ни с питанием. Она считала меня несовременным, скучным. Я не любитель тусовок, клубов, компаний. Она говорила, я как старик. И я долго боялся делать коррекцию зрения, сомневался. Она настаивала. А ещё у меня нет машины, и я даже не умею водить. Это её очень напрягало. Хотя у неё есть машина, и она прекрасно водит.

Он помолчал.

— А ты…из-за зрения не учился водить?

— Нет, — он покачал головой. — Я просто не хочу. Я лет до двадцати вообще в автомобиль не садился, даже в такси. Ездил только на общественном транспорте. Один раз я поддался Маше, попробовал пойти на курсы. Едва сел на водительское место, как у меня вся спина взмокла, голова закружилась. Выскочил, и больше не садился за руль. Я не готов взять ответственность на себя.

— Что-то плохое связано с машинами? — догадалась Таня.

— Да, — спокойно кивнул он. — Когда мне было двенадцать, в автокатастрофе погибли мои родители и бабушка. Ехали с дачи, и отец не справился с управлением. Мы с дедом в одночасье остались вдвоём.

Таня схватила его за обе руки. Она была в ужасе, но не подавала вида. Остро сочувствовала, хотела стереть из его памяти всё это.

Он сжал её руки в ответ и продолжал.

— Деду некогда было горевать: я нуждался в заботе, да ещё возраст такой. Вот так мы и тащили друг друга. Дачу даже продавать не стали, забросили. Слишком остро она напоминала о других временах. Мама тоже немка, но её родня с ней порвала после распада Союза. Мама предпочла отца, родные её не простили, они как раз уезжали в Балтию, а потом в Германию.

«Как она могла заставлять его водить, зная о таком⁈» — стучало в голове у Тани.

А Отто вдруг стало легко, так легко! Он настолько остро ощущал её сочувствие, словно она забрала себе его боль. Впервые за шестнадцать лет он не испытывал отчаяния, вспоминая.

— А я умею водить и очень люблю, — улыбнулась она. — Но на свою машину не заработала, а Максим не пускал меня за руль.

— Я куплю тебе машину. Будешь меня возить, Таня! — улыбнулся он.

… Таня решила идти ночевать к маме с бабушкой, и они с Отто полчаса шли пешком, он провожал.

У подъезда, при прощании, Отто её поцеловал. Сам он считал, что рано, ему хотелось растянуть очарование ожидания, но сил не оказалось.