Книга Приют искушений, страница 38 – Люси Кинг

Миа не знала, что и думать. С широко распахнутыми глазами и порозовевшими щеками, она, казалось, онемела. Она открыла рот. Затем закрыла. Когда ей все-таки удалось сформулировать ответ, она произнесла неожиданно дрожащее: «Не знаю, что сказать».

— Скажи «да», — подсказала Уиллоу.

Миа моргнула. Затем кивнула.

— Хорошо, я согласна.

— Отлично! Возможно, ты сможешь уговорить позировать и Зандера. Его фигура и эта улыбка… Восхитительный намек на порочность… Я годами пыталась уговорить его позировать мне, но безуспешно.

При мысли об этом Зандера пробрала дрожь.

— Мне предстоит управлять глобальной компанией стоимостью в несколько миллиардов евро, — напомнил он, скрывая ужас за растерянной улыбкой. — Жаль тебя разочаровывать, но свободное время у меня ограничено.

— Когда-нибудь у меня получится.

Нет, у нее не получится. Потому что Уиллоу нравилось показывать глубину своих героев, открывать скрытые стороны их личности. Очевидно, это придавало ее работам определенную глубину и яркость. Но если она начнет копаться в его душе, то не найдет ничего светлого, хорошего, только чувство никчемности, которое таилось внутри и не предназначалось для публики.

— Выдохни.

К его облегчению, разговор перешел на другие, менее неприятные темы, но почему-то он не мог перестать думать об улыбке Миа, когда она согласилась позировать для его невестки. Что-то в этом показалось ему важным. Он не мог понять, что именно.

Весь вечер, пока они ели и пили, он продолжал размышлять над этой головоломкой и следил за ней издалека. Сначала она предпочитала наблюдать за происходящим, а не участвовать в нем. Но постепенно, казалось, расслабилась, и баланс сместился в другую сторону. Вскоре она и его братья и сестры болтали так, словно знали друг друга годы, а не часы.

Зандер отмалчивался, предпочитая слушать других и наблюдать. Аттикус и Зои недавно посетили ресторан, в котором гостей обслуживают в темноте, что вызвало дискуссию о важности чувств при приготовлении пищи и различных хитростях. Санти покупал остров у побережья Бразилии. Миа мечтала отдохнуть в Лапландии, чтобы увидеть северное сияние.

Сгорая от зависти, он отчаянно пытался понять, как ей это удается. Миа сияла, не только потому, что на ней было платье с золотой бахромой, — сияние исходило изнутри. Она уловила настрой компании и без труда влилась в нее, блистая и вызывая всеобщую симпатию и восхищение.

Когда подали кофе и шоколад, на Зандера снизошло озарение. Он точно знал, что увидел в этой улыбке.

Это то, о чем Миа всегда мечтала, внезапно осознал он, ошеломленный тем, что не понял этого раньше. Желание быть частью семьи. Чувствовать сопричастность. И хотя он никогда не смог бы предложить Миа ту любовь, которую она хотела, поскольку питал отвращение к эмоциям, особенно сентиментального характера, и просто был не способен на это в любом случае, в его силах было дать ей ощущение причастности к большой семье.

«Свадьба уже не кажется такой невозможной, как прошлой ночью», — подумал он с чувством удовлетворения. Обеспечение его положения на случай, если, в отличие от его братьев и сестер, она осознает отсутствие у него глубины и эгоизм, воспротивится этому и решит, что с нее хватит, снова заняло первое место. Потому что теперь, после нескольких дней размышлений о том, что, черт возьми, он будет с этим делать, у него нашелся нужный рычаг.