Книга Экспресс в Рождество, страница 37 – Эльма Троу

«Что за напасть!» – воскликнул внутренний голос.

— Даня, Даня, Даня, Дань! Давай играть в слова? – предложила Наташка, пока он ставил телефон на зарядку.

— Конечно! – Даниил убрал на верхнюю полку сумку с драгоценным готическим романом. – Начинай!

Поезд плавно тронулся. Было слышно, как в других купе что-то весело кричат пассажиры. Поддавшись общему настроению, обрадовались и Каменские. За окном медленно поплыл заметаемый снегом перрон.

Рак стал для книг и фильмов тропом^[6]. Алиса читала книги с одинаковым исходом: их двое, и один из них болен – типичный сюжет. Они все больше влюбляются друг в друга, но болезнь прогрессирует, оставляя одного из влюбленных доживать свою жизнь в одиночестве с грузом утраты. Частенько в подобных сюжетах у одного из влюбленных, бывает и у обоих, онкологическое заболевание, и Алиса задавалась вопросом, почему именно рак. У нее были причины ненавидеть подобные сюжеты. Когда у кого-то из родных или близких развивается онкологическое заболевание, становится действительно страшно. Это не фальшивые слезы, выжатые сюжетом на страницах одной из тысячи одинаковых книг, это жизнь. Когда кто-то медленно умирает у тебя на глазах, краски мира тускнеют и исчезают. Приходит осознание того, насколько хрупок и уязвим человеческий организм.

Когда у матери Алисы обнаружили неоперабельную опухоль, девочке было десять лет. В то время она бы сказала: «Мне не десять, а десять с половиной! Можно сказать, почти одиннадцать!» Алиса была умна и прекрасно замечала тревожащую ситуацию, хотя близкие успокаивали ее и утверждали, что все хорошо.

Алиса понимала, что, если у человека нет сил на то, чтобы сделать простые повседневные вещи, у него выпадают волосы и он начинает напоминать холодную и бледную оболочку, с ним что-то не так. Однако Лиссе до самого конца не говорили, что происходит с мамой. Девочка спрашивала и ее саму, однако та отвечала с улыбкой, что все хорошо.

Иногда мама пропадала в больницах неделями. Алиса навещала ее вместе с Екатериной. Лисс знала, что еда в больницах невкусная. В палате мамы она видела тарелки с холодной кашей, похожей на один большой комочек. Поэтому они с «бабушкой» носили маме еду – супчики и домашний хлеб. Мама успевала немного поесть, пока злые медсестры не видели.

Алиса видела, как мама плакала перед зеркалом. Девочка насмотрелась на больничные стены и детские столики с раскрасками. Мамина притворная бодрость, все эти переодевания с париками – Алиса замечала и это. А еще она понимала, что отец забывается в работе, чтобы не испытывать боли и не видеть разрушающуюся семью. От запаха больницы Алису тошнило, тошнило и от витаминов, которые мама пила пачками.

Несмотря на свою болезнь, мама продолжала отводить Алису в школу и на гимнастику. Они много времени проводили, прогуливаясь в парке. Больше всего Лисс любила заходить с мамой в магазин одежды. Мама учила ее, как сочетать вещи, как подбирать базовые цвета, ведь до болезни это было ее профессией. Вместе они крутились у зеркала.

— Ты у меня самая-самая красивая! – говорила мама, предлагая Алисе темно-синий жакет.

Все закончилось одним июльским утром. Ярко светило солнце, прогретый асфальт источал жар, создавая ребристые узоры в воздухе. Сухая трава не шевелилась и чахла под палящими лучами. О легком бризе можно было только мечтать. Воздух был горячим и влажным. Вдыхаешь его, и кажется, будто в легких и нет ничего. Сидя под старой яблоней, Алиса плела фенечки из ярких ниток мулине. Тогда это было очень модно. Можно было делать разные: одноцветные, полосатые, с именами, с узорами и даже с бисером. Ими можно было обмениваться, а кто-то даже умудрялся их продавать. Алисе нравилось, что мама сможет носить то, что сделано ее руками.