Книга Бывшие. Я тебя не отпускал, страница 20 – Николь Келлер

Нужно менять тему. На что-то серьезное.

Залпом допиваю обжигающий кофе. Ерзаю на стуле, стараясь незаметно поправить штаны, которые давят в районе паха. Откашливаюсь и задаю вопрос, который мучал меня всю ночь:

— Тина…Скажи…Тогда, шесть лет назад, тебя обидели?

Вскидывает голову. Впивается взглядом так, что кожу начинает покалывать. Грудь ходуном ходит от частого дыхания. Цепляет пальцы в замок. Закусывает губу. Волнуется девочка. Значит, я попал в точку.

— С чего ты взял? — пытается казаться равнодушной, но ее актерская игра трещит по швам. Голос звенит, срывается, натягивая мои нервы до предела.

Сглатываю. С трудом держу себя в руках. Хочется хорошенько встряхнуть эту девушку, вытянуть из нее всю правду.

Но это же Тина. Она не стала бы хорошим юристом, если бы не умела держать язык за зубами.

— Тебе сегодня приснился кошмар. Ты кричала во сне, — сглатываю. Каждое слово режет, причиняя почти физическую боль. Страшно представить, через что ей пришлось пройти в одиночку. — «Нет, не трогайте! Уберите от меня руки! Не делайте этого…». Кто это сделал, Тина? Почему ты мне не сказала? Испугалась? Что не приму? Что?! Почему сбежала?!

Под конец не выдерживаю и повышаю голос. Вскакиваю со своего места. Зарываюсь пальцами в волосы, отхожу к окну.

Тина напряжена до предела. Натянута как струна. Руки мелко подрагивают. Губы искусаны в кровь. Смотрит строго перед собой, низко опустив голову и спрятав лицо за волосами.

Но несмотря на нервное состояние она не сдается.

— Я не хочу сейчас об этом, Паша, — наконец выдает максимально отстраненно. На меня не смотрит, только строго вперед. Как будто заранее заготовленную речь говорит. — Ни сейчас, ни когда — либо еще. Мне просто приснился кошмар, о чем он был, я не помню.

От бессилия шарашу кулаком в стену, сбивая костяшки в кровь. Но боли не чувствую. Занееболит сильнее.

Паша

— Паша! — не замечаю, как Тина оказывается рядом. Осторожно обхватывает тонкими пальчиками мою ладонь, разворачивает к себе. Ахает, кровь от лица мгновенно отливает. — Ну, зачем ты так?

Я бы сказал.

Сказал, как за нее душа болит. Как чувствую, что случилось страшное. Непоправимое. Ну, не могла моя Тина исчезнуть просто так! Не могла! Не в ее это характере.

Да и ее чувства ко мне были настоящие. Искренние.

Но сказать правду — значит, надавить на нее. А это прямой путь к тому, что моя девочка закроется. Уйдет в себя, и мы снова вернемся на исходную. Или того хуже — снова сбежит на несколько лет.

Поэтому сцепляю зубы и молчу.

Тина мои действия воспринимает по-своему.

— Надо обработать, — тянет меня за руку к столу.

Усаживает и начинает суетиться. Открывает шкафчики один за другим, что-то роняет, чертыхается.

— Где у тебя аптечка, Бойцов?!

— Не нужно, Тин, успокойся…

— Не надо меня успокаивать! — рычит, разворачиваясь на пятках. Глазками сверкает, но при этом дрожит. Такая красивая, привлекательная, даже когда злится. — Где. Аптечка?!

— Вроде нижний ящик справа.

— Отлично!

Тина находит желаемое, плюхает ее на центр стола. Снова обхватывает меня за руку, как ребенка подводит к крану. Открывает воду, настраивает, бережно смывает успевшую запечься кровь.

В этом всем нет никакой необходимости — в моей жизни были травмы и посерьезнее. Но если это возможность быть рядом с Тиной, ощущать ее прикосновения и заботу, вдыхать аромат ее тела, то…я в полной ее власти. Подчиняюсь и наслаждаюсь ее заботой. Как губка, впитываю в себя все ее эмоции.