Книга Крепостная актриса для князя, страница 47 – Варвара Астахова

— Вот она! Схватить ее, это она сделала, — кричала она, указывая на свое лицо. Вся голова ее была забинтована, лишь рот и глаза оставались открытыми. Да она на мумию похожа! Правда упитанную такую.

Только мне было не до веселья, когда мужчины выйдя из-за спин князей стали наступать на меня. Я пятилась до тех пор, пока не уткнулась спиной в стену. Все остальные отступили к противоположной стене, а когда я взглянула на них отвели свои испуганные глаза. Врятли кто-то из них броситься меня защищать.

— Марена, помоги мне, прошу. Я же дочь твоя, — зашептала я в отчаянии.

За окном в эту зимнюю стужу раздался гром, на улице потемнело. Мы в ужасе смотрели в окна. Солнце медленно скрывалось за темным диском луны. Марена услышала меня. Все, кроме меня, Дарьи и князей замерли, они словно превратились в статуи. В класс медленно вплыла дымчатая фигура Богини. Она встала, между нами, глаза ее были черны. Тут же раздался ее голос.

— Вы ослушались меня, смертные. Власть в Ваших руках оказалась настолько ничтожной, что Вы направили ее против простой смертной? Хотя не совсем простой, она моя дочь, так же как Вы мои сыновья и дочери. Я же Вам говорила кому она принадлежит! — взревела она, — Отвечайте!

К моему удивлению, вперед выступила Дарья. Вот кому не занимать смелости.

— Она посягнула на моего жениха! — прокричала он.

Княгиня потянула ее за рукав назад, когда она бесстрашно стала наступать на Мару.

— Остановись глупая девчонка, — шептала она ей.

— Как она на него посягнула? — фигура Марены стала еще более темной.

— Она соблазняла его, актриса не пара князю, еще и крепостная, ты же одобрила наш союз! — она вытерла набежавшие слезы.

— Не забывайся, девчонка! — пророкотала Марена, — Я Богиня, а ты жалкий смерт, я раздавлю тебя мизинцем и как одобрила, так и разорву ваш союз. Ты смеешь перечить мне, да ты хоть знаешь о последствиях? Я запретила ее трогать, лишь Дмитрий может распоряжаться ее судьбой!

— Богиня не может забрать свое слово назад, — Дарья вновь перечила ей.

— Ты мне не указ, мерзость! Я поступаю так, чтобы такие как ты не могли угнетать людей. Аня, лучше вас всех вместе взятых! А вы прогнили душами, ни Навь, ни Явь Вас не примут, а уж Правь тем более. Подумайте о своих духах. Предки плачут по Вам, сколько невинных душ загубили. Черны желания ваши. Еще раз тронете девчонку, и я разрушу ваш замок, сравняю до лица земли и вас вместе с ним. Забудут все об Огаревых, как о язве, разъедающей тела. Вы не достойны оставаться в памяти. Как только я оставлю вас, жизнь рухнет, и ты Прасковья первая взвоешь от такой невестки!

Мать Дмитрия поменялась в лице.

— Уймись, девчонка, — она зажала рукой ее рот.

Дарья обмякла и замолчала. Глаза ее остекленели.

— Помнишь, Прасковья? — Марена задала ей вопрос, — Такой же была, но ты моим ребенком росла, поэтому не перечила, хотя и своенравна выросла. Мать то тебя получше воспитывала, — Марена усмехнулась.

— Помню, матушка, — отозвалась Прасковья, склонив голову, — Виновата перед тобой, своенравна и спесива, согласна. Сына только не губи, не чета ему эта крепостная. Не губи!

Взвыла вдруг княгиня. Я даже опешила. А марена посмотрела в мои глаза и обратилась ко мне:

— Гнев мой в твоих руках! Выйдите прочь, — она обвела глазами княжескую чету и Дарью.