Книга Злолушка. Или сестрицы – тоже люди, страница 98 – Кира Шеина

Ника пожала плечами и пробормотала что-то про отсутствие подходящего случая.

На выбор нарядов у нас ушло еще несколько часов. Лиле и правда подошло светло-голубое платье. Бретелей у него не было, юбка оказалось струящейся и была прозрачной от колена. Цвет ткани удивительно подчеркивал цвет Лилиных глаз, и весь ее образ казался сказочным. Мы с Никой в один голос выразили восхищение, и засмущавшаяся Синицкая принялась искать в интернете возможные прически для ее пышных рыжих волос.

Ника тоже сразу определилась с платьем. Оно было куплено едва ли не пару дней назад и Веронике ужасно шло – белое с блестящими пайетками, приталенное, чуть выше колена и со свободными рукавами-фонариками. В паре с обалденными белоснежными туфлями, которыми Игнатьева нам похвасталась, смотрелось великолепно.

— Я не знаю, – в конце концов расстроилась я, когда уже после десятой примерки ни одно платье мне не подошло.

Они все были красивыми, но нужного эффекта «вау» не наблюдалось.

— Ты слишком придираешься, – возмущалась Вероника, – к каждой мелочи!

Спустя еще какое-то время, когда я перемерила уже практически весь гардероб Игнатьевой, нужная вещь наконец нашлась. Темно-синее платье было мне чуть выше колен, но я не рассматривала его изначально из-за широкой юбки. Наклоняться в такой и работать было бы невозможно, но на деле оказалось, что первым слоем идет подкладка «карандаш», что сильно облегчит мне жизнь. Платье выгодно подчеркивало талию, и скрывало все, что могло не вовремя вывалиться во время активных движений. Правда «вау» я все равно не испытала, из-за чего сильно расстроилась.

— Ох, Денисова, ну ты как маленькая, – ругалась Игнатьева. – Платье – это полдела. Забабахаем тебе завтра прическу и макияж – мать родная не узнает!

— Кстати! – охнула Лиля. – Маски! Это же маскарад!

Я в панике подскочила. Как мы могли забыть? Это же основная тема! А завтра уже 31 декабря, наверняка в магазинах ничего дельного не найдешь.

— Спокойно, дамы, – Ника смотрела на нас с величественной грацией. – Это у вас мозги набекрень, а я все помню. И что бы вы без меня делали?

Подруга подошла к стоящей у телевизора шкатулке и вытащила три тканевые маскарадные маски. Две из них были черного цвета и одна белого.

— И правда, что бы мы без тебя делали? – вздохнула я и крепко обняла подругу.

Я волновалась. Причем волновалась так, что дрожали колени. Платье неожиданно стало казаться ужасно неудобным, а маска норовила свалиться, хотя вчера я такой подлости за ней не наблюдала. Волосы, которые Ника уложила мне в аккуратные красивые локоны, постоянно хотелось поправлять, а накрашенные яркой помадой губы – кусать.

— Только попробуй, – предупредила меня Игнатьева, всучив тюбик с помадой, – посмеешь стереть – обижусь.

А я сначала и не собиралась. Мое собственное отражение в зеркале дома у подруг нравилось мне настолько, что я застыла у зеркала минут на пять, пока Ника не погнала мне прочь, заявив, что «хватит тут крутиться, и так понятно, что Князев начнет пускать слюни, а Макс кусать локти». Они с Лилей планировали начать собираться чуть позже, потому что я на работу ехала к шести, а вот гости подтягивались не раньше десяти.

В тот момент я была уверена в себе на сто процентов, но чем ближе такси подъезжало к клубу, тем стремительнее таяла уверенность, оставляя позади себя лишь страх. А вдруг я слишком вырядилась? А вдруг выгляжу вульгарно? А вдруг, наоборот, выгляжу слишком просто? А что, если Князеву не понравится? А что, если я ему вообще не нравлюсь? А что, если я себе все просто сочинила, как тогда с Максимом? Ведь, если задуматься, мы же так и не целовались по-настоящему.