Книга Верни мое сердце, Париж!, страница 28 – Дарья Ланская

Я открыла мою самую любимую фотографию. Там мы с Флораном сидим на подоконнике в его студии, и я положила голову ему на плечо. Улыбаемся. Его глаза смотрят так ласково, нежно…

— У вас все в порядке? – соседка услышала мой всхлип.

— Да, - я смахнула слезинку.

Нет, если я буду бесконечно пересматривать эти фотографии, то сойду с ума. Убрала телефон в сумку и достала плеер. Чтобы немного отвлечься, выбирала только быстрые песни, но неожиданно в плей-листе мне попалась та самая песня Лары Фабиан, которую я слушала две недели назад.

Пейзажи, которые сливаются в единое,

Картины, которые природа больше не напишет,

Ощущение, будто входишь в сад Мира,

Я ничего не забыла.

Я помню…

Оставалось учиться всего год, и я всерьез думала о том, что смогу накопить денег и вернуться к моему художнику. Ведь он сказал, что будет ждать меня! Даже решила для себя, по сколько нужно откладывать со стипендии, чтобы накопить на билет в Париж в один конец. И была совершенно уверена в том, что вернусь к нему.

Мы прилетели домой. Петербург встретил нас холодной, почти осенней, погодой. Небо было затянуто серыми тучами, накрапывал мелкий дождик. Я посильнее закуталась в куртку, сжимая в ее кармане телефон. Может, все-таки стоит позвонить Флорану и сказать, что я долетела? Нет, он же сам просил звонить только тогда, когда я куплю билет в один конец.

Автобус высадил у метро «Московская», и Татьяна Ивановна с нами попрощалась. Я видела, как неодобрительно она смотрит в мою сторону, но было как-то все равно. Пусть считает меня «неправильной», это моя жизнь! И я никогда не пожалею о том, как я проводила время в Париже!

После французской столицы мой родной район Петербурга казался серым. Я шла по знакомым улицам, и мне безумно не хватало ощущения полета и безграничной радости, которая переполняла меня там. «Через год я уеду в Париж!» - только эта мысль успокаивала меня и приводила в радостный трепет. Нужно потерпеть совсем немного…

Но, чем больше проходило времени, тем больше терялась уверенность в том, что я уеду. Меня закружил вихрь напряженной учебы. Дел было столько, что на воспоминания почти не оставалось времени. Воспоминания превратились из цветных в черно-белые, и не было ничего, что могло вернуть им цвет. Возможно, стоило бы мне только услышать «Salut!» от моего художника, как я тут же откинула сомнения в сторону. Но этого не происходило. Оставались только фотографии, но и их меня лишила злодейка-судьба.

Через несколько месяцев после возвращения из Парижа я шла из института и услышала в сумке звонок телефона. Но только стала доставать его оттуда, как вдруг он выскользнул у меня из рук, с грохотом упал на асфальт и разлетелся на множество составляющих. Дрожащими руками я пыталась собрать его обратно, но из-за спешки у меня ничего не получалось.

— Черт! – выругалась я, пытаясь соединить части воедино.

С трудом я все же собрала телефон и изо всех сил нажала на кнопку включения. На экране ничего не отобразилось. Тогда я попробовала еще и еще раз. Никакой реакции.

— Нет, пожалуйста, только не это… Давай, миленький, включайся! – я пыталась договориться с бездушной техникой, но все было бесполезно

Оглядевшись по сторонам, я пыталась сообразить, где здесь ближайший ремонт телефонов. Пришлось пройти несколько остановок, прежде чем я, наконец, увидела заветную вывеску. Это был небольшой киоск, в котором сидел парень и выставлял на витрину новые телефоны.