Книга Страстный поцелуй лорда, страница 62 – Хелен Диксон

— Вы верите словам мамы безоговорочно? О том, что мой отец принял на себя каждую крупицу вины? Стал, скажем так, козлом отпущения?

— Я всецело ей доверяю и очень сочувствую, что ей пришлось все эти годы скрывать правду. Произошедшее было несчастным случаем. Все мы ощутили на себе влияние той страшной аварии. Мама никому не желала зла, и не думайте, что она не заплатила свою цену.

— Как и мой отец, и я, и Мириам. Если бы не это происшествие, возможно, он не уехал бы во Францию, оставив нас на произвол судьбы. Впрочем, он был одержим идеей вернуть трон Стюартам, рано или поздно, подозреваю, это все равно случилось бы. Знаете, я внезапно почувствовала, как повел себя в тот момент отец, как он начал смело действовать и сделал то, о чем мы теперь знаем. Я так же хорошо чувствую, как страдала женщина, которую он любил и которая позволила ему так поступить. Как она бежала из Нортумберленда в Лондон, мечтая оказаться подальше от всего, что напоминало бы о том ужасном событии. Я не сомневаюсь, что в тавернах Нортумберленда до сих пор то и дело вспоминают ту трагедию. Если бы возлюбленная моего отца не выдержала, сломалась, благородный жест его был бы напрасен. Он хотел, чтобы она жила, не обремененная тяжестью позора, сам же посвятил себя делу, которое считал жизненно важным.

Она обхватила себя за плечи, отвернулась, переведя взгляд с Фрэнсиса на клумбы, затем на траву, которую уже тронул сгустившийся туман. Это выглядело очень по-зимнему и напоминало о времени года, которое могло остаться в сердце навсегда. Фрэнсис встал так, чтобы она видела его лицо, и посмотрел с тревогой.

— Я искренне сочувствую вам из-за того, что пришлось пережить в связи с известными событиями. Они затронули каждого члена наших семей, но вас больше остальных. Вы особенная, Джейн. — Он ласково погладил ее по щеке.

Она покраснела, восхищенная похвалой. Взгляд его был нежным и немного изменившимся, появилось в нем то, что он открыл для себя — в ней или самом себе — только сейчас. Этот момент был одним из тех редких между мужчиной и женщиной, когда нет нужды в словах, когда все ясно без них.

Тишину нарушил голос леди Рэндольф. Выражение лица Фрэнсиса сразу изменилось. Он смотрел через плечо Джейн на приближающуюся к ним мать.

— Я так и думала, что найду вас здесь. Поверьте, Джейн, я понимаю, как вы расстроены услышанным. Мне очень жаль, это правда. И мне хотелось бы, чтобы этого разговора вовсе не было, но, с другой стороны, уверена, для вас стало облегчением узнать, что ваш отец поступил благородно.

— Да, в некоторой степени это облегчение. Мне остается лишь сожалеть, что до момента раскрытия правды прошло так много времени.

— И за это я приношу извинения. Я не могла простить, зная, что Эдуард пострадал от моих действий.

— А как же мой отец? — резко произнес Фрэнсис. — Вы с Эдуардом Дейтоном, по крайней мере, выжили, ему повезло меньше.

— Леди Рэндольф, расскажите, каким был ваш муж? — попросила Джейн, задумав увести разговор подальше от темы трагедии. — Я видела его, но мельком и плохо помню.

— Он был великаном с темными волосами, высокомерный и властный, из тех, которые считают женщин специально созданными богами для служения мужчинам. Он часто высказывался прямолинейно только для того, чтобы увидеть реакцию людей, в очередной раз убедиться, что злит их и раздражает. — Она вздохнула и устремила взгляд куда-то вдаль, будто пыталась вновь вернуться в прошлое, в те годы, которые провела в Редмиресе. — Я не хочу жить в Нортумберленде, среди овец и коз, в тиши полей, но, возможно, однажды я приеду погостить. — Она резко повернулась к Джейн: — Полагаю, вам нелегко было управляться с поместьем после отъезда отца во Францию.