Онлайн книга «Веселые каникулы мажора»
|
Мужик чеканит свою речь равнодушным голосом, как заученный текст. Эмоций ноль, а вот у Васьки они бьют через край. — Я же вам объясняю, что была там… Да поймите, он меня защищал. Меня! — А я повторяю вопрос: кто на вас нападал? Одергиваю Василису, снова и снова не давая той ответить. С Петром шутки плохи, а она девчонка… И кто защитит её, пока меня не будет? Отец уже пытается пробить по своим каналам, но из-за того, что мы находимся слишком далеко от его знакомых, дело обещает затянуться. Он, безусловно, Василиску в обиду не даст, но где гарантия, что Смирнов-Савельев нас не обыграет? Проходит, наверное, более часа, когда второй сотрудник милиции даёт отмашку уезжать. Меня, как преступника, загружают в воронок, и разворачиваются, не обращая никакого внимания на слёзы мамы и бабули, крики Василисы. Проехав по клумбам, с любовью высаженным ба, автомобиль выезжает на дорогу, а затем берет курс на город. Сколько трясемся по неровным ухабам, не могу даже сообразить. Столько всего успело произойти, что я растерялся. Пытаюсь собраться и выработать линию поведения. Можно, конечно, рассказать всю правду, но кто даст гарантию, что Пётр им не заплатил?… *Исп. — Елена Дубровская и гр. «МГК» «Свечи» Глава 36 Лето 1998 год. Андрей. Чем обидела тебя, что я сделала, скажи Я хотела другом быть тебе, пойми Ты ушёл, захлопнув дверь, а в душе метёт метель. Если что не так, то ты меня прости! Одинокий голубь на карнизе за окном Смотрит на меня, стучится в дом. Может, также ты ко мне придёшь, Ты всё поймёшь, ты всё поймёшь… © Яна — «Одинокий голубь» На месте меня грубыми пинками выталкивают из кузова и тащат по тёмному коридору. Не тратя силы на сопротивление (и понимая, что это сейчас бесполезно), прикидываю, как и кому можно донести информацию. Интуиция молчит, да и в общем состоянии присутствует некоторая рассеянность. Всё-таки я ожидал разного, но не подобного развития событий. Савельев и органы? Это нонсенс. Однако по мере ожидания следователя, который вышел, оставив меня под надзором молодого и борзого паренька, я начинаю понимать, что Пётр не мог иначе. Он приехал сюда гостем. Его территория и члены его группировки остались далеко. И пусть кто-то прибыл с ним, их влияния недостаточно для того, чтобы прикрыть дело. Учитывая недавние убийства обезвреженной бандой… Н-да, где-то я просчитался… Или, если быть честным, потерял бдительность, полностью растворившись в нашей с Василисой ночи. Сердце привычно ёкает при мысли о Цветочке. С единственной разницей: обычно я таю в ожидании встречи, а сейчас в груди болит. Что если… А вдруг… Потираю рёбра, чтобы унять тянущее чувство, и тут же сгибаюсь пополам от точечного удара. Борзый ухмыляется, занося кулак для следующего выпада. Ответить? Всегда «за», но не со скованными за спиной руками. Кольца наручников впиваются в запястья, когда напрягаюсь в попытке их разорвать. Но куда там против металла? Остаётся мычать и уклоняться по-возможности, проглатывая боль. Сколько её ещё будет? Не знаю, но уже понемногу расстановку сил начинаю понимать. Творился бы сейчас этот беспредел, если бы Савельев не приложил лапу? Сомневаюсь. И следователь так «вовремя» покинул кабинет. Когда следак возвращается, цирк начинает набирать обороты. Мне зачитывается (именно зачитывается!) заявление о нападении с применением холодного оружия на гражданина Смирнова. |