Книга 50 оттенков рассвета, страница 34 – Аля Драгам

Хрен его знает, почему я так пристально смотрю на привычную, в общем-то, картину. Ловлю за хвост дикую мысль.

Хотел бы я вот также печь блины с утра Лине и потом массировать хрупкие плечики, откидывая в сторону длинные волосы?

Определённо, да.

И утром ответ уже не кажется странным.

Похоже, я вполне созрел влюбиться в непонятную девочку Еву-Лину. Осталось только выяснить, нужно ли это ей и нужно ли это мне на самом деле, а не под влиянием момента?!

Лина.

Не свергнуть дух – пока мы живы,

Пока пыл сердца не угас,

Пока душевные порывы

Рождают в нас победный глас.

Пусть в сердце боль, пусть жилы в кровь.

Лишь бы не тлеть во мгле,

Ведь лишь уверовав в любовь –

Спасешься на земле!

(Владимир Казарян)

— Здесь нет никаких отметок.

Дядя перелистывает каталог платьев во второй раз.

— Нет. Мне без разницы, во что вы упакуете свой подарок. Хотя нет, не подарок. Товар. Можешь перевязать меня лентой. Чёрной.

На эмоциональную реплику родственник ничего не отвечает, а только молча сверлит своими тёмными глазами. Как же он похож на моего папу внешне… как похож! И какой гнилой внутри! Ну почему так случается в жизни? Почему?

— Если бы он выбрал Марину, тоже отдал бы?

Этот вопрос мучает давно. Но сейчас мне нечего терять. Все шаги, которые я пыталась предпринять, оказались бесполезными. Девочка не может бороться с мужчинами, особенно, когда на их стороне власть, физическая сила, деньги. А на моей стороне только я. Мне б только знать, что с бабулей и Аришкой всё в порядке. Верить словам уродов, что при моем хорошем поведении их не тронут… это утопия. Звери ищут слабое место и бьют по нему. Мои родные люди — мой крючок, на котором меня держат. Не будь их, меня бы здесь уже не было.

— Закрой рот, Лина. И готовься к завтрашней встрече.

Очередной прием богатых и знаменитых мудаков под строгим конвоем.

Ненавижу.

Ни ужин, ни визит мучителя не заставляют меня повернуть головы. Я сижу застывшей статуей и смотрю в окно. Слезы текут по щекам, подбородку, но мне плевать. Я оплакиваю своё детство и свои воспоминания о том хорошем, что было в моей жизни.

Чем чернее за окном ночь, тем яснее становится моя голова. Я, как заведенная, до утра рисую счастливые моменты своей жизни, расстилая на полу листы бумаги. Выпускной в детском саду, шары в небе, колесо обозрения, рыжий котёнок… торт—мороженое, в котором я испачкала нарядное платье, а папа хохотал… школа, тетради, первые оценки… первая двойка и мамины теплые объятия… Помню, как боялась того, что станут ругать. Но мама купила любимое пирожное, чтобы отметить событие. Я все моменты помню. Все—все. И сейчас на меня смотрят карандашные родные и любимые лица.

И светлые — прозрачные почти — глаза ещё одного очень значимого человека. Пусть мы были близки лишь раз, мне хватило смелости понять, что он с первого же мгновения стал значить очень много.

Отодвинув поднос с завтраком, засыпаю с улыбкой: на вечерний приём у меня есть план.

* * *

Чёрное глухое длинное платье с широким ремнем подчеркивает невысокий рост и тонкую талию. Забранные наверх волосы фиксирую невидимками. Массивный браслет, подаренный отцом, серьги—гвоздики, оставшиеся от мамы, и никакого макияжа. Улыбаюсь своему отражению в зеркале. Я готова. И мне наплевать, что скажут Тигран и дядя.