Онлайн книга «50 оттенков рассвета»
|
Ева пятится назад, сжимая ткань футболки ладонями и делая её ещё короче. Забывает, что фартук прикрывает только спереди, оставляя аппетитные бедра открытыми и… Фух! Уймись, воображение. Нельзя так! С ней точно нельзя. Считаю до пяти и срываюсь с места за несносной занозой во всех жизненно важных органах мужского организма. — Я вхожу, — предупреждая, замерев у закрытой двери Евиной комнаты. Да, чёрт возьми, Евиной! Мы десять дней живём вместе, и все эти ночи я сплю отдельно. Отдельно, Карл! — Подожди! Я не одета, я… — Прекрасно! — Отвечаю скорее сам себе и толкаю эту чертову преграду. От увиденной картины хочется зажмуриться, чтобы сохранить её в памяти навсегда. У окна, через которое льются лучи солнца, стоит произведение искусства: распущенные по плечам волосы, алеющие щёки и опущенные ресницы, хрупкие плечи и тонкие руки, прижимающие смятую ткань к груди… Молча делаю несколько шагов вперед и забираю свою футболку из сжатых пальчиков. Провожу невесомо ладонью по открытой коже. Обвожу контур ключиц, спускаюсь к груди, замираю на подрагивающем впалом животике. И она, и я, не моргая, следим за движением моих пальцев. Кажется, даже не дышим. — Почему? — Чувствую, что голос проседает, а с формулировками вовсе беда. — Почему ты бегаешь от меня? Ева задирает голову и пытается что-то рассмотреть на моём лице. — Почему? Ты боишься? — Боюсь… — Меня? Тебя кто-то… обидел в прошлом? Я? Мы никогда не говорили с тобой о той ночи… что именно тогда произошло… Я… был груб? Твою мать. Конечно, был. Даже если и не сорвался, у неё был первый раз, о котором я тупо не знал. По меньшей мере, ей было больно и… — Нет. — Прости? — Ты был… всё было хорошо. Правда. Я не жалею. — Тогда… что? Ева молчит и опускает голову. — Ева, что? Почему ты боишься… близости…? — Я… Я не знаю, как сказать. — Как есть? Правду лучше всегда говорить такой, какая она на самом деле. Я тебе… противен? — Что? Нет. Нет, Боже… — Малышка прикладывает руку ко лбу, вскидывает на меня взгляд. — Ты… я… Я же говорила, что люблю тебя. Просто всё очень… сложно… — Сложнее, чем у нас есть, уже не будет. Она увлечена внутренней борьбой и совсем забывает, что стоит передо мной в одних крошечных трусиках и забавных белых носочках с помпонами. И эти помпоны… Шумно выталкиваю из себя весь воздух, стараясь сосредоточиться на словах. — Я слушаю. — Понимаешь… я… Я не сама. Он… он меня заставил, а я… Я не хотела… Смыкаю веки, чтобы попытаться понять. Он… кто он!? Что он… !? — Он меня в больницу, а там… Я не проститутка! У меня кроме те… — Стоп. Кто он, причем здесь больница и проститутка? — Дядя, он… он отвез меня после того, как… А такое же делают только простит… Наконец, улавливаю суть среди этих сумбурных слов. — Дядя отвез тебя в больницу, где тебе восстановили девственность и ты снова це… девочка? — Я… Из груди рвётся хохот, который приходится подавить. Она не поймет и решит, что я смеюсь над ней. — Маленькая глупышка. Я давно это знаю. Умозаключения про проституток потом обязательно расскажешь. А пока… Цепляю острый подбородок и больше не сдерживаю свои желания. Прижимаю к себе, жадно впиваясь в розовые губы. Проникаю языком внутрь и присваиваю себе, впитываю её вкус, её рвущиеся стоны. А мы ведь только начали. |