Книга Девочка из прошлого, страница 68 – Аля Драгам

У нас уже были разные поцелуи: нежные, страстные, лишающие кислорода, забирающие разум. Но этот — этот нечто особенное. Это поцелуй—признание «ты моя, а я твой». Понятия не имею, откуда это знание берется. Но я четко уверена, что только так!

— Люблю тебя, моя принцесса.

Я сплю? Ущипните меня!

— Ой! Ты чего?

— Ты сама попросила ущипнуть.

— Я задумалась и случайно сказала. А ты сразу…

Смотрю и не могу поверить, что за такой короткий промежуток времени человек из незнакомца может стать самым родным. И не потому, что у вас одни родители, нет. А потому, что в определенный момент твоя душа переплетается с его душой, ты незримо настраиваешься на его эмоции и настроение, ты говоришь, а он понимает. И почему ученые столько мучаются и не могут сказать, что же есть это слово — «душа»? Всё же так просто! Это любовь.

Вот идет по улице, к примеру, парень. Улыбается, подмигивает, глаза светятся. Он влюблен. Его душа поет. Или девушка — в самой простой одежде, без макияжа, а красивее моделей из телека. Просто она любит. И ее душа цветет.

Но чтобы все это понять, надо самой испытать.

Так я думала, пока мы, держась за руки, ехали домой. От размышлений отвлекла остановка машины.

— А куда мы приехали? — стоит возле большого торгового центра.

— Посиди несколько минуток, ладно? — Давид чмокает в нос и убегает.

Мысли плавно перетекают на родителей Дейва. Ох, все же как мне непривычно его так называть! Хотя такой вариант мне и нравится, звучит озорно и по—мальчишески. Из всех разговоров я поняла, что у него доверительные отношения с мамой и папой. Как он переживает сейчас за них! Обязательно каждый вечер созванивается с отцом, и долго разговаривает. Маме пока говорить тяжело, насколько знаю, поэтому днем ее навещают, а вечером звонят дежурному врачу и справляются о самочувствии. Если бы у меня была мама, я бы тоже навещала и звонила. Часто—часто.

— Ты чего нос повесила, моя хорошая? Кто обидел?

— Никто, — улыбаюсь. — Задумалась. А где ты был?

— Что—то ты сегодня очень часто задумываешься. Точно все в порядке? Не болит ничего?

— Не—а. Честно—честно. Так куда ты ходил?

— Дома увидишь. Пока секрет.

Хитрый. Я же видела, что он принес и поставил в багажник сумку, похожую на переносной холодильник. Придется ждать до дома.

— Давид, я не спросила, как мама? Ей лучше?

— Лучше. Сегодня она даже говорила. Но ей тяжело, голос пока в норму не пришел. Батя счастлив, что она на поправку пошла. Всё ждет, когда ее выпишут. Теплицу установил. Раньше столько ругани было, не хотел ни цветов, ни остального. А мама загорелась идеей. Так сейчас клумбы ей разбил вокруг дома. Теперь же сажать надо, сам не хочет. Ждет. И у мамы новый стимул. — Лукаво так улыбается, и продолжает: — Хотя самый первый, это с тобой познакомиться.

— Откуда она про меня знает?

— Я рассказал. Ты ей очень понравишься! Я не просто уверен, а знаю наверняка. — Нас прерывает телефонный звонок.

— Да… С Сашей, с Сашей… Передам… Принял, мы как раз недалеко, сейчас заскочим… Давай.

— Тебе привет от Егора и всех девчонок. — Перестраивается в другой ряд: — Ты не против быстренько заскочить в одно место?

— Нет, конечно. Я за тебя переживаю, ты устал. А я весь день сидела.

— Ну значит я бегом. Чтобы ты не переживала.

Видимо, мы действительно были рядышком, раз не успели договорить, а уже остановились около большого зоомаркета.