Книга Его сладкая девочка, страница 46 – Аля Драгам

Растираю ладонями лицо. Надо приходить в себя. Получится ли жить дальше, не знаю. Но существовать пока как-то придется.

Сзади слышится пронзительный крик. Поворачиваюсь. Тишина. Показалось? Всё может быть, учитывая, как меня сейчас крыло.

Сердце заходится в безумном ритме. И если крик привиделся, то паникой накрывает настоящей.

Так, наверное, и сходят с ума. В пустом поле, прооравшись, разговаривают с пустотой. Я знаю эти ощущения. Нет, сам не испытывал до сегодняшнего дня. Дейв. В его жизни было то, о чем не знают другие. Я тоже знаю лишь малую часть. Но то, как его штормило, он рассказал. Однажды. И только мне.

Глубокий вдох и попытка сосредоточиться не дают результата. Сердце грохочет в висках, а остатки внутренностей сжимает металлическим кулаком. Прикус металла и во рту. Сам не заметил, как прокусил губу. Поистине эта ночь будет из тех, которые я хочу поскорее забыть. Только утром станет хуже. Почему-то я это знаю.

На автомате подхожу к машине и разворачиваюсь в сторону коттеджей. Не знаю, зачем туда еду. Не могу объяснить. Какая-то неведомая сила гонит, а я выжимаю из машины максимум. Чем ближе дома, тем сильнее ощущение непоправимого.

Вбегаю в дом, как сумасшедший. В этот момент я уже осознаю, что пришла беда. Не просто интуиция орет, а мозг подает сигналы опасности. Артур перехватывает меня у самого входа.

— Кто?

— Сам. Второй этаж. Увидишь.

Перед рывком нужно сделать вдох, но сил нет. Еще до того, как нога перешагнула ступеньку, я знал ответ.

Яркий свет ударил в глаза, заставив зажмуриться.

Она. Ксюша.

* * *

Длинный коридор мерзкого розового цвета. Почему кто-то решил, что белый слишком угнетает психику, а розовый отвлечет пациентов? Больница есть больница. В какой цвет не выкраси, а запахи и витающее в воздухе страдание ничем не вытравишь.

— Кем Вы приходитесь Романовой Оксане Игоревне?

Останавливаюсь, не сразу соображая, что обращаются ко мне. Оксане. Ксюше.

— Да, извините. — Отвечаю невпопад, потому что собрать мозги в кучу никак не получается. — Муж. Я ее муж.

— В паспорте нет отметок о регистрации брака.

Надо же, какая подозрительная. Интересно, когда оплачивать придет время, тоже проявят принципиальность или не на все распространяется?

— Мы ещё не успели узаконить.

— Пройдемте в палату, муж.

Шагаю за женщиной в халате. Кто она? Медсестра, врач? Возможно, она представлялась, но я был так занят, пытаясь собрать полную картинку произошедшего, что мог пропустить.

— Присаживайтесь, муж.

Мне предлагают занять стул в кабинете. Хмурюсь. Вроде бы в палату же шли.

— Сейчас пройдете к супруге. Хотела посмотреть на Вас. Что же Вы, взрослый человек, а допустили подобное состояние у мамочки? Я понимаю, вчерашние школьники не видят берегов. Но такой солидный молодой человек…

Врачиха снимает очки, продолжая говорить и говорить… слов не разбираю…

Сердце стучит в горле.

Мамочки? Она сказала «мамочки»?

— Подождите. Подождите, пожалуйста. Вы сказали… Ксюша, она… ?

— В положении? Вы не знали?

Я физически чувствую, как от лица отлила кровь. Походу, это не образное выражение.

— Но как? Как это возможно?

— Молодой человек, мне кажется, в Вашем возрасте этот вопрос задавать как минимум неприлично. Процесс довольно приятен, знаете ли. — Какая же ехидная баба. Хочется вскочить и придушить.