Книга Конфетка для мажора, страница 53 – Аля Драгам

— Юль?

— Извини, задумалась. О чём ты хотела спросить?

Шумкова мнётся, словно хочет задать не самый удобный или приличный вопрос. Я уже собираюсь её приободрить, но нас прерывает не вовремя заверещавший телефон. Лариса вынимает гаджет из кармана и смотрит на экран, а после принимает вызов.

По её односложным ответам не получается понять, кто звонит, но то, как стремительно бледнеет подруга, а потом вскакивает и стрелой несется к общаге, не на шутку пугает.

* * *

Догоняю Ларису у дверей, когда она, запыхавшись, останавливается и упирается ладонями в колени. Протягиваю сумку, забытую на скамейке, и осторожно беру за руку. Тяну за собой, ни о чём не спрашивая. В глазах подруги застыли слёзы, а лицо вообще больше напоминает маску. Самое противное, что такие чувства я уже испытывала в своей жизни. И совершенно точно знаю: бежать бесполезно.

Усаживаю Шумкову на кровать, потому что сама она напоминает робота. Вздохнув, иду в кухню ставить чайник и завариваю нам чай с листьями мяты. Одна из соседок по этажу поделилась, увидев моё расстроенное лицо. Здесь, кстати, вопреки слухам, очень даже дружественная атмосфера царит. И даже жареная селёдка уже не вызывает отвращения. Есть я её, конечно, вряд ли решусь, но к запаху стала намного терпимее. Человек привыкает ко всему…

— Пей, — подсовываю чашку в холодные руки. — Пей и рассказывай.

Лара делает первый глоток и отводит взгляд. Жду. В молчании допиваем чай. Когда подруга находит в себе силы заговорить, я уже знаю, что услышу, поэтому подталкиваю её.

— Кто, Лар?

— Бабушка. — Наконец-то Лариса берет себя в руки и продолжает. — Позвонила… соседка… Соседка, не мама! Маме… ей плохо стало. Вечером вчера скандалили, а потом… Потом…

Перебираюсь к подруге и обнимаю её за плечи. Какой смысл что-то говорить? Не помогут слова, только поддержка, что есть рядом человек, готовый подставить плечо.

— Мама в больнице?

— Обеих забрали. Баба Рая сказала, приехала скорая забрать… ну… А увезли маму. Для бабушки… Ей другую машину вызывали…

Ещё вчера Лариса переживала из-за звонка родственницы, а сегодня…

— Лааар, я надеюсь, ты не винишь себя?

Сто процентов, Шумкова про это думает: поругались, расстроила и как результат.

Она поднимает покрасневшие глаза, и я всё читаю по ним, ответ не требуется.

— Не надо, Ларис. Слышишь? Не надо. Вы и раньше ругались. А это… Просто совпадение. Ужасное, но совпадение, слышишь?

Бесполезно убеждать, у неё сейчас самый настоящий шок. Я всё жду, когда она начнет собираться домой, но время идет, а Лариска молчит, уставившись в одну точку.

Чтобы хоть чем-нибудь себя занять, начинаю разбирать сумку. Пять минут уходит на это, но я слегка отвлекаюсь. Нельзя допустить, чтобы и меня накрыло паникой, обе мы тогда не выплывем. А она — паника — уже начинает подкатывать к горлу неприятными спазмами. Допиваю остатки чая, чтобы прогнать комок. Выдыхаю, когда понимаю, что справилась.

Я-то да, сумела прийти в себя, а на Ларису накатывает понимание. Она беззвучно плачет и трясется, не обращая внимания на вибрирующий смартфон. Когда звонок повторяется, наверное, в десятый раз, я не выдерживаю. Всовываю ей в руки, чтобы ответила. Она отвечает, но сразу же передает телефон мне.

Приходится обраться и ответить незнакомой собеседнице. Выражаю соболезнования, сообразив, что звонит все та же баба Рая. Объясняю ей про состояние и подруги и выслушиваю краткие наставления: что, где и когда.