Книга Измена. Найти свое счастье, страница 72 – Аля Драгам

Она знала, куда отправляла дочь. Знала и не попыталась остановить.

Проводив Марту, прохожусь по палате, собирая свои вещи. Их практически нет, поэтому у меня очень много свободного времени. Захар приедет только в два часа, а сейчас одиннадцать.

И я устраиваюсь на диване, который обычно занимает он, и включаю свой телефон. Его, как и мою сумку, забирали сотрудники полиции, но вернули мне.

Несколько секунд сомневаюсь, а потом всё-таки вбиваю в поисковую строку три слова.

Одинцов Захар Вадимович.

Смотрю на множество выпавших ссылок и кликаю по первой.

POV Захар Одинцов.

Уже тридцать минут я сижу в салоне машины на парковке перед клиникой. Папка с бумагами брошена на соседнее сиденье и мозолит глаза.

Щелчком откидываю окурок в приоткрытую форточку и наблюдаю за его полётом. Он теряется в жухлой траве, а мне хочется бросить туда же папку и «потерять» её вместе с напутствием отца.

Он не давит и принимает любое решение, только это выбор без выбора.

Я, конечно, могу встать в позу и отказаться, только какое будущее принесет такая позиция?

Отец подготовился. Он и без нашей с Лизой регистрации поднимет свой рейтинг. Инфоповодов миллион: спасение девушки, благородная помощь, борьба за справедливость. Специалисты очень красиво обставили случившееся, а закрытые комментарии только подогревают интерес электората.

Люди готовы идти за таким лидером, который доказывает делами.

Мне кажется, Юрьич счастлив подобному исходу и потирает ручки, предвкушая неплохой куш. В сумме с его наследством он сможет обеспечить себе прекрасную старость, прикупив домик на курорте и взяв молоденькую девочку на содержание. Сейчас это модно.

Да или нет?

Нет или да?

Нажимаю пальцами на глазные яблоки через веки и моргаю, восстанавливая зрение. Перед глазами сначала расплываются круги, а затем изображение становится чётким.

Мой план прост. Надо обговорить с Лизой. Если она готова, мы поедем и распишемся с ней.

Но я почему-то заранее уверен, что она сходу меня пошлёт с таким предложением.

Делать нечего. Засовываю папку в бардачок, скрутив в рулон. Она не помещается, и я психую. Примяв угол, умещаю в тесное пространство и, проверив наличие пачки сигарет в кармане, покидаю нагретый салон.

Осень набрасывается пронизывающим ветром и тяжёлыми каплями дождя. Они редкие, но крупные и какие-то серые, как и весь пейзаж.

Прикуриваю, чтобы отсрочить разговор. Затягиваюсь глубоко и выпускаю дым, глядя себе под ноги. Рисую носком ботинка неровный узор на опавших листьях, продумывая, с чего начать свои объяснения.

Наметив несколько вариантов, с сожалением делаю последнюю затяжку и тушу огонёк о край мусорки.

На одном дыхании поднимаюсь в отделение. Беру бахилы, надеваю их на мокрые подошвы. Они рвутся. Я психую.

Откидываю испорченные, берусь за другие.

— Не надо. Я уже вышла.

Лиза стоит сзади меня. Я не слышал её шагов, но чётко улавливаю печаль в голосе.

— Привет, — оборачиваюсь, комкая синий целлофан. — Заждалась?

— Да нет. Мне было, чем заняться.

— Марта? — догадываюсь? — Вы, кажется, с ней сдружились, да? Мне уже начинать ревновать?

Вроде бы шучу, но Лиза не улыбается. Её глаза всё такие же серьёзные.

— Что-то случилось?

Подхожу вплотную и поднимаю её лицо, удерживая острый подбородок. Она осунулась и стала ещё бледнее. Неровно обрезанные волосы завились на концах, придавая ей совсем юный вид.