Книга Лучше бы я согрешила, страница 42 – NeTa

— Такая красивая, а тебя никто не видит. И платье, и туфельки. И глазки настоящие. Ты больше не будешь жить в шкафу. Я знаю, как там страшно, я пряталась. Если тетя Стася разрешит, ты пойдешь ко мне в гости. Я тебе свою сестренку покажу, она еще маленькая. И мама у меня добрая, и Витя хороший. А ба-Зоя плачет от какой-то радости. Я не люблю плакать. Очень больно в горле и обидно. Μама говорит, что у нее совсем почти нет слез. Они все у нее закончились в домике для деток.

Снова сердце сжалось. Какое разное детство было у нас с Агатой и ее дочкой. В словах ребенка проглядывал детский дом, в котором выросла ее мать; ставшие редкими слезы, потому что они слишком дороги, на вес бриллиантов. Хорошо, что теперь жизнь этой девичьей семьи повернула в хорошее русло. Но и мне упоминание громоздкой мебели было близким — я сама много лет пряталась в шкафу своей жизни.

Соня посмотрела в мою сторону и засмеялась тихонько, показывая пальчиком на что-то.

— Зачем тебе такая маленькая одежда? — спросила она. — Ты в нее не поместишься.

Оказывается, я замерла с детской пижамой в руках. Словно вынырнув из сравнений и размышлений, удивилась этикетке, болтавшейся на суровой нитке. Вещь была новая, с датой изготовления пятнадцатилетней давности. И я вдруг с грустью поняла, что мама покупала одежду для моих детей, которым не суждено было появиться на свет. Она по-своему переносила боль невозможности стать еще раз бабушкой. Опомнившись, я разглядывала полки одежды, никем никогда не ношеной.

Μы с Соней одновременно вздохнули, переглянулись и засмеялись. И тут же звонок в дверь напомнил нам о времени.

— Это твоя мама, скорее всего. Тебе же есть пора, а я и не вспомнила. Бери Милку себе. Ей у тебя будет лучше.

— Μожно? — шепотом спросила она, перестав даже улыбаться. — Ты мне отдашь свою куклу?

— Да.

Открыв дверь, я увидела Агату и тетю Зою. Старшая соседка горделиво кивнула мне, уверенно толкая впереди себя новую коляску.

— Тетя Зоя, давайте помогу, — предложила я, — хоть тут и немного ступенек, а все равно тяжело. Агата, бери с той стороны.

И не успела соседка ничего возразить, как мы уже поставили «карету» к выходу из подъезда. Тетя Зоя поджала губы и чуть наклoнила голову, видимо, в знак благодарности. Она вышла во двор, как королева, и направилась к местному женскому обществу мам и бабушек.

— Все, теперь oна самый счастливый человек. Дай бог ей здоровья на долгие годы, — сказала я больше для себя, но Агата все поняла.

Мы вернулись в квартиру, где Сойка все так же сидела с куклой.

— Мама! Мне тетя Стася сама ее отдала, я даже не просила. Правда-правда!

— Агата, может, ты выберешь что-то из вещей, которые у меня тут хранятся. Они совершенно новые. Посмотри сначала, не отказывайся сразу. Лишними-то вам не будут.

Глаза молодой женщины, казалось, наполнились слезами, но она моргнула, и видение пропало. Я вспомнила слова Сони о том, что ее мама почти не плачет.

— Витя хорошо зарабатывает, да и неудобно как-то, — тихо произнесла Агата.

— Все удобно. А деньги и для другого дела пригодятся. Стесняешься? Давай вместе посмотрим…

Они ушли от меня, когда уже стемнело. На полках, где когда-то хранились новые детские вещи, было пусто. Пусто и грустно стало и у меня на душе, но взгляд на гору игрушек вернул настроение. Сойка взяла только куклу. Пока. Пусть наиграется, будет ко мне заглядывать на огонек и выбирать следующий привет из далекого прошлого.