Книга Лучше бы я согрешила, страница 46 – NeTa

Он встал из-за стола, вернулся в коридор, где висела верхняя одежда, и что-то взял из куртки. Потом подошел ко мне и сказал:

— Я хотел все сразу тебе отдать. А то давал бы каждый месяц по кусочку, ты бы снова нам возвращала. Короче, вот, твои деньги.

Передо мной на столе лежали несколько упаковок пятитысячных купюр, перетянутых разноцветными резинками. Вот тут я не могла пошевелиться.

— Зачем, Архип? — почти шепотом спросила его. — Я же помогала тебе, всей семье. Не надо мне этих денег.

— Неужели ты думаешь, я бы просто так их взял у тебя? Я брал в долг. Правда, затянул с возвратом. Зато теперь можешь и поехать, куда хочешь, и в квартире что-то поменять.

— Не отдам! — закричала Лана и бросилась прямо по столу к нам. — Это мои деньги! Ты у детей отбираешь, чтобы отдать этой шлю…

Не договорив, она попыталась схватить пачку купюр, но брат успел быстрее. Мне показалось, что Лана сейчас зарычит и вцепится в него. Взглянув в этот момент на маму, я увидела в ее глазах страх, смешанный с самодовольством: «А я же вам говорила!»

Мне стало невыносимо находиться в этой комнате. Я встала и вышла вслед за папой, прихватив свою куртку и его телогрейку.

Не сразу удалось его найти. Я уже начала дрожать от холoда; куртка, футболка и джинсы не очень-то удерживали тепло, а погода решила заменить солнечный день хмурым вечером с пронизывающим ветром. Да и неспокойно было на душе от безразличия папы.

Обошла весь небольшой огoродик, за дом заглянула, на улицу вышла, даже хотела пройти на участок брата, но потом опомнилась: уж туда-то папа вряд ли пошел бы. Двухэтажный огромный дом Архипа всегда казался мне чужим, я и была там всего пару раз, не тянуло к ним в гости. Даже не задумывалась, почему, просто не чувствовала желания зайти, пообщаться, словно воздуха там не хваталo.

Наконец, увидела папу с опущенной головой, сидевшего на пеньке в самом углу огорода. Я медленно приблизилась, накрыла его плечи телогрейкой и села рядом. Он так глубоко задумался, что, казалось, даже не заметил меня. А потом вдруг заговорил:

— Я стал ненавидеть людей. Всех. У меня появляется такое раздражение, что хоть в петлю лезь, а потом усталость накатывает. Что случилось? Когда? Как? Где наша семья? Ведь она была. Или нет? Почему все изменилось? Твоя мама не была такой, когда мы встречались. А знаешь, она ведь чуть за другого замуж не вышла. Да-да. Я-то жил в Иванове, а она в деревне. Познакомились, влюбились, она обещала меня из армии ждать. Три года в морфлоте. Я вернулся, а она к свадьбе готовилась. Как увидела меня в тельняшке, в фoрме, с кучерявым чубом… Эх, кажется, что и не было этого вовсе. Но ведь было! А потом родился Архип, и она стала другой. После твоего рождения еще хуже. Чисто генерал в юбке, а мы все перед ней несмышленыши. Поначалу это было забавно, я даже посмеивался на ее поведение, а потом уж поздно стало. Так вошла в роль, что только бы и развестись, но куда я от вас. Да и ее любил… А сейчас вот никого не хочу видеть. Умереть бы скорей.

— Папа! — вскрикнула я и заплакала. — Ты что? Как ты можешь так говорить? А я? Что мне делать тогда?

Он повернулся ко мне и посмотрел так, будто тoлько сейчас понял, что я рядом. Голубые родные глаза с сеткой морщин вокруг, снежно-белые волнистые волосы и улыбка, вдруг несмело появившаяся на губах.