Книга Лучше бы я согрешила, страница 94 – NeTa

— Но как? — только и смогла вымолвить я, глядя ему вслед.

— Видно, снова придется мне брать на себя роль гида и Феи-крестной, — с веселым смехом сказала Сталина Ираклиевна. — Хитрец наш хозяин! Идемте. У нас есть свой зал, куда мы каждый день на несколько часов приглашаем выездную регистрацию. Там все приспособлено для фотосессий, самой регистрации и небольшого количества гостей, но это уже по желанию жениха и невесты. Согласитесь, не в каждом салоне предоставляется такая услуга, но Ярослав Сергеевич пошел на риск, который в итоге оправдался. Так вот хозяин в течение двух недель бронировал себе один час в надежде, что этот важный шаг все же состоится в уходящем году. Вчера поздно вечером он позвонил и предупредил, чтобы все было готово. Теперь многое зависит от нас. Макияж и прическу вам сделает специалист, а с платьем я помогу.

Кровь прилила к вискам, опускаясь на щеки, голова закружилась, и я, идя вперед по коридору, вдруг почувствовала необходимость прислониться к стене.

— Что такое? Вам плохо? Сюрприз слишком уж неожиданный?

— Слегка кружится все перед глазами, — опустив голову, прошептала я, — и тошнит немного.

— Ага, понятно, — тихо сказала она. — Об этом меня не предупредили. Станислава, потихоньку движемся, сейчас прохладной водички нальем, посидим немного, и все пройдет. Обычное состояние при беременности, у меня тоже так было. Не волнуйтесь, я никому не скажу, и вам никто не помешает прийти в чувство. Зато свадьба тридцать первого декабря это…

Сталина Ираклиевна говорила и говорила, от ее спокойного голоса мне становилось легче. Вскоре появилась девушка-визажист с приятной улыбкой, которая недолго колдовала с макияжем, сказав, что надо лишь немного придать тон и мерцание коже и подчеркнуть мои выразительные большие глаза. Потом пришла другая женщина с чемоданчиком в руках. Она склонила голову набок, потрогала мои волосы и кивнула сама себе.

— Мы сделаем высокую прическу, собрав все под фату. Откроем шею и лицо. Так?

— Не знаю. Можно попробовать.

Мне не давали посмотреть на себя в зеркало. И лишь когда я надела платье, а Сталина Ираклиевна аккуратно затянула его и осторожно пристроила шпильками фату, разрешили повернуться к зеркалу. И снова на меня нахлынули эмоции, слезы подкатили к глазам.

— Ну-ну, сейчас плакать нельзя, а то придется снова звать визажиста, — наигранно строго сказала главный консультант. — Вот, Ярослав Сергеевич еще букет передал. Держите.

Я не узнавала себя в отражении. Платье казалось еще красивее, чем в прошлый раз. Оно было двухслойным: основа белая, а сверху плотное кружево нежно-кремового цвета, который сочетался с оттенком моей кожи. Юбка на талии собиралась крупными складками, расходившимися к низу широким подолом, который сзади превращался в небольшой шлейф. Верх платья тоже был кружевным, с тем же рисунком, но белым. Лиф полностью закрывал грудь, лишь в разрезах узора можно было разглядеть ложбинку. Рукава украшал тот же мотив белого ажура. И фата… Она была подобрана под цвет нежно-кремовой юбки, только у лица кружево белоснежнo сверкало едва заметными блестками. Выбранный Ярославом букет из некрупных роз слабо-чайного оттенка с зелеными листочками дополнял образ невесты.

— Вам пора, — прошептала Сталина Ираклиевна, стоя у огромных дверей. — Он уже ждет.