Книга Её любимый американец, страница 7 – Руслёна Фринбот

Вот так... Мелькнула, конечно, мысль - сделать предложение, но она как-будто прочитала её и сказала, что никому не доверит воспитание своего сына, вырастит его сама - он будет самым чутким и замечательным, не способным обидеть женщину. И сама точно никогда не выйдет замуж. Если свой отец отказался от него, то уж чужому мужчине мальчик и подавно не будет нужен. Конечно, Виктор рассказал, почему не писал, но это уже не имело для неё значения...

Они ещё раз как-то увиделись, сыну её (она-таки родила сына, как хотела) было уже лет пять. Хороший, симпатичный мальчик. Погуляли, Виктор рассказал, что женился и у него тоже есть сын. Больше они не виделись.

...Зачем он всё это вспомнил? Давно вырос сын, женился и уехал в Австралию. Жена, разведясь с ним, уехала за сыном... Опять один...

У него было кафе в узкой улочке Нью-Йорка, не то,чтобы очень процветающее и знаменитое, но давало деньги на хлеб, так сказать, и отдушину для души. На стенах висели фото и картины с видами Одессы - Дерибасовская, Малый Фонтан, театр оперы и балета, семейка Лаоокон с сыновьями* (« Лаокоон и его сыновья », установлен в Одессе перед зданием Одесского археологического музея), памятник Дюку, красавцы парусники в порту...

Сегодня он пришёл на работу взъерошенный, невыспавшийся, и первое, что увидел, это Билл за столиком с тремя чашками кофе. Ага, тоже голова бо-бо! Две чашки уже были пусты, а из третьей тот прихлёбывал всё ещё горячий, крепкий кофе.

— Хелло, Виктор! Присаживайся! - широким жестом пригласил Билл, широко улыбаясь всеми тридцатью зубами. Двух уже, увы, не было.

Виктор вяло помахал рукой и прошёл в конторку за стойкой. Там снял летний пиджак, аккуратно повесил в шкаф и засмеялся - вспомнил, как Билл накануне, насчитав двенадцатую пассию, всё удивлялся, "неужели это всё".

Посетителей было маловато с утра. Только влюблённая парочка сидела за столиком у окна, держась за руки и шептали что-то друг другу, да в самом углу сидел дед с чашкой кофе и макал в него булку.

Билл сидел за стойкой - он по совместительству был барменом, а сам Виктор уселся с книжкой в глубине. Это был любовный роман, которые он, в принципе, терпеть не мог, кто-то из посетителей оставил, и он просто листал его от скуки.. Зазвенел колокольчик у двери и вошла женщина лет пятидесяти. Она рассеянно, мельком, скользнула взглядом по ним с Биллом и он заметил, что на нём она задержала взгляд чуть дольше, слегка прищурившись, как это делают люди со слабым зрением. Села у окна и достала какую-то брошюру. Мальчик-официант подошёл к ней спросить, что мэм желает. Дама заказала кофе, воду, лимон и горячую булочку.

...Елена вышла на улицу и окунулась в суету большого города. Эта суета её не раздражала, так как она сама из такого же города - в Москве и суеты, и толчеи хватает с избытком. Тем более - в последние годы. Она шла, разглядывая дома, витрины, рекламу, людей. В принципе, ничего пока исключительного, всё, как в любом городе. Она, чтобы не заблудиться и не приставать к людям с расспросами, шла всё время прямо. Но, наконец, утомилась и решила где-нибудь перекусить.Те кафе, бары и рестораны, что ей встретились по пути, были или слишком большие, или дорогие, или неуютные для неё. Ей хотелось чего-то домашнего, спокойного, хотя бы, на вид. Ради этого она решилась свернуть в переулок и, пройдя минут пятнадцать, остановилась у дверей небольшого заведения. Оно понравилось симпатичной вывеской и затейливой решёткой на двери. Елена толкнула дверь. Двое мужчин находились у стойки, двое сидели за столиком... Вот и всё. Замечательно! Никакого гвалта, тихо и - да, очень уютно!