Книга Скажи, что простишь, страница 39 – Маргарита Дюжева

Он молчит. Пялится на экран. Зубы стиснуты, на скулах играют желваки.

— Лен, если ты все это затеяла ради того, чтобы себя отбелить…

— Мне не за что себя отбеливать. Я ни в чем не виновата. — Сажусь ровнее и поднимаю взгляд на бывшего мужа. — кто-то просто решил за нас, что нам не по пути. Поэтому настроил тебя тогда против меня, поэтому в этот раз прислал тебе мои фотки с Мироном, а мне твой прошлогодние фотографии в труселях. Мы просто кому-то помешали.

Он молчит некоторое время, потом порывисто поднимается и расхаживать по кухне, как тигр в клетке

— Да, какая-то херня, Лен! Кому это нужно?

— Я не знаю, — жму плечами, — я ничего не знаю. И не понимаю.

Малов злится.

— Я сейчас позвоню и спрошу, что все это значит.

Звонит. Без толку. Не отвечает ни тот номер, с которого писали ему, ни тот с которого писали мне. Оба вне зоны действия сети.

— Бред, — упорно повторяет он, — просто бред.

Возможно, но этот бред слишком дорого нам обошелся.

Он набирает еще один номер, и в этот раз ему отвечают.

— Саш, привет, — бывший муж запрокидывает голову к потолку и звучит так, будто бесконечно устал, — у меня просьба будет. Можешь фотки на подлинность проверить? Отлично. Сейчас перешлю.

Он все-таки засомневался.

После разговора Егор медленно отнимает трубку от уха и смотрит на экран. Вид у него растерянный. Я бы даже сказала, потерянный.

Я, наверное, выгляжу не лучше. А по ощущениям, так вообще капец. Что-то екает, что-то булькает, а что-то уже вообще скукожилось и отвалилось.

Пытаюсь понять, что произошло, но понималка не работает.

Какая-то злостная подстава. Но кто, почему? Кому помешали два блаженных до одури влюбленных придурка, растворившихся друг в друге и не замечающих ничего вокруг? Кому могло помешать наше с Маловым счастье?

Он усаживается напротив. Кладет локти на стол, рассматривает свои кулаки. Между нами сейчас пропасть, но душа сжимается от неправильной, вымученной надежды. Вдруг через эту черную бездну, разделившую нас, можно перекинуть хрупкий мостик. Хотя бы ниточку.

Мне его так не хватает…

Сколько угодно можно строить из себя сильную и независимую, но стоит остаться наедине с собой и своими мыслями, как они наполняются воспоминаниями о том, как нам было хорошо, и сожалениями об упущенном. Сложно.

Я вообще не особо плаксивая, но сейчас отчаянно щиплет в носу, и предательский жар накатывает на глаза.

Надо как-то отвлечься. Что-то сделать, занять себя, иначе можно провалиться на самое дно.

Пока я соображаю, как это сделать, Егор меня опережает:

— Может, пожрем?

Проглатываю сухой ком, вставший поперек горла.

— У меня не приготовлено.

— Приготовим.

Смотрю на него, он смотрит в ответ. Во взгляде усталость, от которой щемит сердце, а еще что-то созвучное моему. То, чему пока у меня нет определения.

— Давай.

Я достаю из холодильника курицу и закидываю ее в микроволновку на режим разморозки. Егор тем временем чистит картошку, по-армейски бодро срезая кожуру.

Мы не разговариваем, но действуем так же слаженно, как и раньше. Одно чистим, второе режем, третье трем. Даже соль и специи кладем так, как нам обоим раньше нравилось. Это получается само, на автомате, потому что въелось на подкорку. Сидело там, придавленное гнетом обстоятельств, ждало своего часа.