Книга Скажи, что любишь, страница 13 – Маргарита Дюжева

Кир садится на водительское, я рядом и тут же отворачиваюсь, чтобы не пялится на него. Лучше уж смотреть на город за окном – ни черта не понятно, не особо интересно, но зато безопасно. Хотя это иллюзия.

В том, что совершила ошибку, я убеждаюсь, спустя пару минут, когда ловлю себя на том, что задерживаю дыхание. В салоне пахнет ИМ, здесь везде только он.

Я все-таки сдаюсь и разворачиваюсь боком, чтобы тайком подсматривать за бывшим мужем.

Одной рукой Кирилл держит руль, второй опирается на дверцу и пальцами задумчиво водит по губам. Он выглядит спокойным, и глядя на него ни за что не догадаешься, что полчаса назад у человека состоялся развод. Молодец. Мне до такого самообладания и степени пофигизма еще расти и расти.

Точеный профиль притягивает взгляд, и я, наплевав на все, смотрю. Жадно, впитывая знакомые детали, чтобы отложить их в отдельную ячейку памяти. Заодно учусь отпускать.

В машине тихо. Смолин не стал включать музыку, а говорить нам не о чем – кроме развода общих тем нет. Это даже смешно. Хмыкнув, качаю головой и отворачиваюсь, тут же чувствуя на себе пристальный взгляд.

— Ты как?

Жму плечами:

— Немного потряхивает, но в целом неплохо.

Такой ответ Кирилла удовлетворяет, потому что больше вопросов он не задает. Зато берет телефон, открывает мессенджер что-то кому-то пишет. Я снова кошусь на него и вижу, как на губах появляется едва заметная усмешка. Спустя миг, когда она становится шире, я испытываю дикое желание узнать, с кем у него переписка, чьи слова его так развеселили. И снова ревность. Куда же без этой вездесущей суки? Она проходится по венам и острым шипом бьет под сердце.

Вдох. Выдох.

Все. Тихо.

Меня это больше не касается.

Да и не касалось никогда.

Я опять отворачиваюсь к окну и оставшуюся часть пути, сижу, как неподвижная статуя. Скорее бы все это закончилось.

Когда Кир притормаживает возле дома, его мобильник начинает гудеть, оповещая о вызове:

— Папаня твой, — Смолин недовольно цыкает, — иди. Я скоро подойду.

Между ними много деловых связей и есть темы для разговоров. Поэтому я послушно выбираюсь наружу и с ровной прямой спиной иду через. Надо играть роль королевы, и на это уходят все силы.

Через забор меня окликает пожилая соседка:

— Светлана, здравствуйте!

— Здравствуйте, Ольга Викторовна. Как ваше ничего? — улыбаюсь, пряча за каменным забором свою боль.

— Хорошо. А как вы? Давно вас не видно было. Отдыхали?

— Отдыхала, — смиренно соглашаюсь, не желая вводить ее в курс дела. Сама потом узнает, что я здесь больше не живу.

Машу ей рукой и отворачиваюсь, чтобы достать из сумки ключ и ловлю себя на мысли, что не хочу заходить внутрь. Возможно, я боюсь найти развешанные по люстрам женские трусы, горы оберток от презервативов, а то и голую бабу в спальне, на нашей с ним кровати.

Однако в дому все так же, как и до моего отъезда. Никаких побочных трусов и чужих задниц. Только находиться здесь все равно больно, поэтому, не теряя время, я иду в гардеробную и начинаю собирать барахло.

За этим занятием меня и застает Смолин. Он останавливается в дверях, заправив руки в карманы, подпирает плечом косяк и наблюдает за мной.

— Как там папуля?

— Передает тебе пламенный привет.

Представляю…

— Тебе помочь?

— Не надо. Справлюсь сама.

— Тогда я пока в кабинете, — Кирилл уходит, а я закрываю глаза и пытаюсь перевести дыхание.