Книга Скажи, что любишь, страница 25 – Маргарита Дюжева

— Ага, только высунемся, и твой ненаглядный навстречу. А у тебя серебряный пуховик издалека светит. Надо по уму как-то сделать, а не ломиться на авось.

Мне кажется, что она усложняет, но играть в агента ноль-ноль-семь не мешаю.

— Мелкими перебежками, от укрытия к укрытию. Смешиваясь с толпой, — она фонтанирует бредовыми идеями.

— Кто-то пересмотрел боевиков и фильмов про ниндзя?

— А еще надо поменяться одеждой! Раздевайся! Срочно, — с этими словами начинает торопливо расстегивать свою курточку.

— Ленок, — я вздыхаю, — это прекрасная идея. Только ты не учла, что у тебя размер М, а у меня XXXL. И твоя курточка мне только на голову разве что налезет.

Она опускает взгляд на мой живот:

— Блин, — застегивается обратно, — маневр не удался.

Я развожу руками:

— Увы.

— Ладно, обойдемся без переодеваний. Я что-нибудь еще придумаю.

Мне уже заранее страшно. Так страшно, что трясет. Нервы натянуты до предела, сердце выдает тройной бит. Мне жарко и одновременно холодно, и больше всего на свете хочется оказаться дома, на любимом диване, с головой спрятавшись под одеялом.

Тем временем Лена снова подкрадывается к углу, выглядывает и с тихим «Ой» ныряет обратно.

— Что?

— Сюда прутся!

Я даже чухнуться не успеваю, как она проталкивает меня в проход между двумя вагончиками. Там все завалено какими-то коробками, доверху набитыми мишурой, и брезентовыми покрышками для сидений. В самом углу, уныло привалившись к стене, пристроился костюм уродливого клоуна.

— Лена!

— Цыц! — задвигает проход клоуном и прилипает к щели у него под подмышкой, — уже близко.

— Снова под ручку? — невесело кривлю губы.

— Ага, сейчас, — фыркает она, — прилипала точно готова на нем повиснуть и облобызать с ног до головы, а он держит ее на расстоянии. Просто отодвинул в сторону и пальтишко свое дорогущее отряхнул. Надо же, барин какой.

Я в отличие от подруги совсем не удивлена. Это вполне в духе Смолина – держать на расстоянии.

— Все. Идут! — поднимает указательный палец, призывая к тишине.

Я не хочу ничего говорить, но хочу видеть. До тряски. Поэтому пристраиваюсь у дырки под второй подмышкой.

Сначала перед глазами только пустая дорожка и ущербный лебедь соседней карусели. Потом хруст снега под чужими шагами, и в зоне видимости появляется Смолин со своей губошлепиной.

Ленка права — они рядом, но на расстоянии. Он идет, заправив руки в карманы, а девица мается рядом, тяжко вздыхая и поглядывая на него с откровенной надеждой.

— Кирюш, может покатаемся?

Меня передергивает. Мне никогда не нравилось это приторно-сладкое «Кирюша». Смолину оно подходит, как козе пятая нога и хрен между рогов.

Ему тоже не нравится. Настолько, что он останавливается аккурат напротив нашего наблюдательного пункта.

Я не дышу, Ленка, судя по всему, тоже. Стою, согнувшись буквой «г» и даже боюсь моргнуть.

— Оля…— он разворачивается к ней, и в глазах плещется холодное предупреждение.

Сейчас, самое время заткнуться и не провоцировать, но мисс Губа не понимает этого.

— Ну, что Оля? — капризно упирает руки в бока, — я думала, мы с тобой отдохнем. Погуляем. Может на коньках покатаемся.

Смолин…На коньках… Смешно… Она бы ему еще карусели предложила.

— …Или на каруселях.

Закусываю губы, чтобы не прыснуть.

— Ты ради этого меня заманила сюда? Устроила целое представление, чтобы покататься на колесе обозрения?