Книга Скажи, что любишь, страница 43 – Маргарита Дюжева

Во-первых, при включении телефона я обнаружила прекрасное Смолинское «мы не закончили». Не знаю, чего он там заканчивать собрался, я лично все. Наелась досыта, до тошноты. Поэтому игнорирую это письмо счастья.

Потом нахожу сообщение от отца:

Надеюсь, ты уже помирилась с Кириллом?

То есть по мнению папочки сразу после его звонка я должна была ползти на пузе, вымаливать прощение у бывшего мужа, и вприпрыжку скакать замуж еще раз.

Даже не думала

Моментально прилетает едкое:

А стоило!

Мое терпение с каждой секундой становится все тоньше. От него пластами отваливаются целые куски, обнажая пылающий комок нервов. Поэтому отцу отправляю то же, что и Киру накануне:

Тебя это не касается!

Конечно, он сразу звонит и, конечно, я не беру трубку. До одури скучаю по тому счастливому времени, когда спокойно нежилась в кровати, поглаживая тугое пузико, потом, закутавшись в мягкий халат, шлепала на кухню в меховых тапках. Делала себе кофе с зефирками и пила его, глядя машу и медведя.

Все, кончились мультики. Начались фильмы ужасов со Смолиным в главных ролях и папаней на подтанцовках.

Может, в деревню свалить? Куда-нибудь в тайгу. Где на сотню километров буду только я и десяток медведей? Хотя уверена, Кир меня и там достанет.

И это еще его предки, похоже не в курсе, что бывшая невестка понесла и вот-вот готова осчастливить их внуками.

Стоит только подумать об этом, как телефон снова оживает.

Твою мать! То есть его мать!

— Отстаньте от меня все, — со стоном прячу голову под подушку и жмурюсь, будто это может спасти меня от навязчивого гула, — просто идите туда, где были все это время.

Я в таком состоянии, что кажется будто подо мной тонкая ниточка, а ниже – пропасть. И вот иду я по этой ниточке, ручки в стороны растопырила, убого мотаюсь то в одну сторону, то в другую, пытаясь удержать равновесие.

Повторяю про себя, что нервничать нельзя, что нервничать вредно, что беременная должна быть румяной и счастливой, мечтать о розовых пупсиках, и не расстраиваться по пустякам.

Однако, после следующего звонка несчастная ниточка моего терпения рвется с громким треском.

У меня нет привычки игнорировать незнакомые номера, поэтому, когда вижу на экране набор цифр, отвечаю без лишних раздумий:

— Слушаю.

— Светлана Геннадьевна, добрый день, — в трубке раздается красивый голос, — напоминаем, что у вас сегодня прием в пятнадцать тридцать. Не забудьте с собой карту.

— Какой прием? — туплю, — какая карта?

— Евгений Петрович, должен посмотреть, что вам назначали раньше.

— Кто такой Евгений Петрович?

— Ну как же, — мягко усмехается она и говорит со мной, как с маленькой, — врач, который будет вести вашу беременность. Ваш муж обо всем договорился, так что с нетерпением ждем вас в нашей клинике.

Она еще что-то чирикает в трубку, но я уже не слышу. Перед глазами красные круги, в груди надрывно бухает.

Я убью его! Прямо сейчас!

Я специально пью кофе не торопясь, чтобы по возможности успокоиться и остыть. Очень хочется найти какой-нибудь стабильный островок внутри себя, и спрятаться на нем от все доброжелателей, уверенных, что имеют право совать нос в мои дела и навязывать свои условия.

Очень хочется. Правда. Но ни черта не выходит.

Беременные гормоны зашкаливают, в висках грохот, во рту горечь. Все мои планы быть спокойной, уверенной и холодной идут по одному месту, стоить только вспомнить Кирилловское невозмутимое «Касается». И я все-таки сдаюсь.