Онлайн книга «Здрасьте, я ваш папа»
|
И, когда посреди этой пелены возникает встревоженное лицо Андрея, мне кажется, что это какой-то глюк. Я брежу! Андрей остался в городе. Я одна приехала в аэропорт. Но этот настырный глюк обнимает меня. Гладит по волосам. Шепчет что-то успокаивающее. И я с наслаждением вдыхаю его запах, за пять дней ставший таким родным. Я столько раз прижималась к этой теплой сильной груди… Меня столько раз гладили эти нежные руки… Не в силах сдерживаться, я обильно поливаю слезами его футболку. Пару минут. И слушаю, как он повторяет: — Все будет хорошо. А потом вдруг резко прихожу в себя и набрасываюсь на него: — Что ты здесь делаешь? Я же сказала, что ненавижу прощаться! — Юль, почему ты плачешь? — Я не плачу! — Ладно. Пошли. Найдем твою стойку регистрации. — Я сама могу ее найти. — Я знаю. Но я все же хочу тебя проводить. В небольшой очереди на регистрацию мы стоим молча. Рядом люди, выяснять отношения не хочется. Вообще ничего не хочется… Хочется, чтобы настало завтра и я была уже дома. Я сдаю багаж и получаю посадочный талон. До вылета еще полно времени. Андрей тащит меня пить кофе. — Ты же не думаешь, что я из-за тебя ревела? - с вызовом спрашиваю я, когда мы усаживаемся. — Кто ревел? - он делает удивленные глаза. Молодец… Но это не поможет. На его футболке до сих пор мокрое пятно - отпечаток моего заплаканного лица. — Думаешь, не может быть других причин? — Да ничего я не думаю, - успокаивающе произносит он. И тут я внезапно придумываю вполне правдоподобное объяснение. — У меня просто критические дни начались. Знаешь, что это такое? — Знаю. — Так вот, у меня всегда крышку срывает. Пять дней перманентной истерики. Типа того, что было недавно. — Бедная моя лягушатина! — Рядом находиться невозможно! - пугаю я его. — Невозможно на потолке спать, - выдает он. — Чего? — Одеяло падает. Я улыбаюсь. Невозможно не улыбнуться тому, с каким серьезным видом он это произносит. — Давай закажем тебе шоколадный торт, - предлагает Андрей. - Говорят, шоколад поднимает настроение. Я соглашаюсь. Вряд ли торт мне поможет, но хоть будет, чем занять рот, чтобы не грубить. Он же сейчас опять начнет твердить, что нам нужно встретиться... И я сорвусь. Потому что на самом деле я тоже этого хочу. Очень! Но знаю, что нельзя. Ни к чему хорошему это не приведет. Лучше сразу все обрубить, чем потом еще сильнее мучиться. Андрей ни слова не говорит о новых встречах. Он вообще на удивление не разговорчив. Сидит, пьет кофе, смотрит на меня. Молчит… И это еще хуже! Я с трудом высиживаю минут двадцать. А потом говорю: — Мне пора. Скоро посадка. — Ну, давай, - произносит Андрей. И не трогается с места. А я уже придумала, как буду отбиваться от его прощальных поцелуев… Но он не собирается меня целовать. Просто “ну давай”? Серьезно? После всего, что между нами было?! Я вскакиваю. Подхватываю сумочку. И ухожу. Я даже не уверена, что он смотрит мне вслед… А я еще из-за него ревела! 30 Андрей Юлькины слезы просто вывернули меня наизнанку. Моя бедная Лягушечка, она так по-детски рыдала у меня на груди… А потом придумала отмазку - мол, у нее критические дни. Звучит правдоподобно. Но я не верю. Что-то тут не то… Ей грустно со мной расставаться. Так же, как и мне. Но она почему-то решила, что мы не должны продолжать отношения. |