Книга Золушка на час, страница 23 – Лина Филимонова

Обидно до слез — да что там, я даже всплакнула немного. Шмыгала носом, пока драила и без того чистую кухню. Вон, дверцы шкафов сияют как новые. Я даже оттерла застарелое пятно на столешнице и отполировала чайник из нержавейки — блестит как зеркало…

Полина прибежала сразу после моего звонка. Я долго не решалась ей позвонить: думала, вдруг она не дома и отсыпается у Вадима после бурной ночи. Набрала ей ближе к обеду.

Оказывается, она вчера не осталась с новым знакомым. Я была рада. Но удивлена.

— Ты же ушла с ним.

— Ага.

— Ты же говорила, что собираешься пойти на поводу своего каприза.

— Говорила.

— Одумалась?

— Он так был уверен в собственной неотразимости, так грамотно меня обрабатывал… Комплименты, прикосновения, намеки на его божественную крутизну. Он не сомневался, что я поеду к нему, ни секунды!

— И ты решила его проучить.

— Да! И получила от этого невероятное удовольствие. Это было лучше, чем секс, ей-богу!

Я смущенно опустила глаза. Плохо представляю, о чем подруга говорит. В моей жизни еще не было… ничего такого. И вряд ли будет.

— Когда я сказала, что передумала и еду домой, у него были такие глаза… — Полина произнесла это как-то мечтательно.

— Обалдевшие?

— Не то слово! Как будто он, голодный, расположился за столом с ножом и вилкой, а я выхватила у него из-под носа дымящуюся отбивную!

Я усмехнулась, представив эту картину.

— Мне его стало даже немного жалко. Правда, он быстро натянул на лицо улыбку и снова принялся меня соблазнять… Я наслаждалась до последнего. Он почти бежал за моим такси! А я махала ему платочком.

Умеет подруга меня развеселить! Отсмеявшись, я отложила вилку. И залпом выпила остывший чай.

— Все? — спросила Полина.

— Все. Плакать и набрасываться на торты больше не буду. Но, наверное, еще пару дней пострадаю… Знаешь, как обидно!

— Еще бы не обидно! Сволочи! Гады! Свиньи! Так издеваться над человеком. Взорвать этот деканат к чертям. А Наташку Смирнову…

— Да она, может, ни при чем.

— Ага, конечно, ни при чем. Наверняка за нее кто-то попросил. Или за деньги ее впихнули, или по знакомству. Точно тебе говорю.

— Ладно. Все равно уже ничего не изменишь. Ты, кстати, чемодан собрала?

— Почти. Еще вчера. — Полина вздохнула. — Вчера было так радостно его собирать…

— Да ладно, не вздыхай. Переживу.

— Кстати, — всполошилась Полина. — Я же вчера кинула клич, и у меня уже есть целый список желающих стать горничной миллионера. Я все отменю.

— Подожди…

— Что? Ты же не едешь. Значит, остаешься на работе. Разве можно отказываться от таких денег! За какие-то две недели несложного домашнего труда.

— Можно, — произнесла я. — И я откажусь.

— Но почему?!

Потому что в обществе Марка со мной творится что-то странное, вот почему!

Вчера он сел со мной в такси. Я не хотела ехать с ним — вышло неловко.

Он чуть меня не поцеловал! Наверное, неправильно понял: я слишком к нему прижималась во время танца, да еще и голову положила на плечо, когда пыталась спрятать пылающие щеки. И он подумал, что я с ним заигрываю. Нет! Я бы никогда на такое не решилась.

Может, он не собирался меня целовать, может, наклонился ко мне по какой-то другой причине? Например, что-то сказать или спросить… Не знаю. Сейчас я уже ни в чем не уверена, хотя вчера не сомневалась, что это начало поцелуя, который не состоялся только потому, что сменилась музыка. И я очнулась.