Книга Босс с прицепом, страница 23 – Лина Филимонова

Я ставлю чайник, достаю пачку с чайными пакетиками.

— Что это за чай вы пьете? - скептически разглядывает ее Арсений Маньякович.

— Обычный чай. А что? Вам надо элитный из позолоченной чашки? Извините, такого нет.

— Ну, раз нет, пойдет обычный, - милостиво кивает он.

Учит ребенка вежливости, а сам - просто воплощение наглости и бесцеремонности!

Я открываю холодильник и достаю торт. Максик оказывается рядом и выглядывает из-под моей руки.

— А это что?

На полке стоит масленка в форме черепахи. Я ее привезла из Египта и использую для хранения сыра.

— Там сыр. С плесенью.

— Тухлый сыр?

— Нет, он не тухлый. Это такая специальная плесень. Вкусная.

Я достаю масленку и ставлю ее на стол. Открываю. Максик таращится на зеленоватый кусок сыра.

Нюхает.

— Фу…. Гадость какая.

— Ага, - говорю я.

Отламываю кусочек и кладу в рот. Максим смотрит на меня завороженно.

— Гадость, - повторяет он. - Дашь попробовать?

— Бери.

Макс повторяет мои действия. Морщится.

— Фу!!!

— Нравится?

— Нет! Горько!

— А зачем ешь?

— Чтоб тебе одной не скучно было есть всякую дрянь.

Какой заботливый ребенок. Ну не прелесть ли?

Я хватаюсь за нож. Арсений Маньякович забирает его у меня. И не просто забирает, а подходит сзади, берет за локоть, на секунду прижавшись всем телом. Моя ладонь разжимается…

Он же случайно ко мне прижался?

И меня случайно в этот момент обдало каким-то нереальным ледяным жаром? Ледяной жар… Такое бывает вообще?

Максим смотрит на торт с воодушевлением. Когда я ставлю перед ним тарелку, сразу начинает есть.

А потом вдруг откладывает ложку и произносит:

— А можно мне картошки? Ты говорила, у тебя есть картошка…

— Голодный? - спрашиваю я.

— Мы были в кафе, - замечает его папа. - Ужинали.

— В кафе невкусно, - хмурится Максик. - Мне надоело в кафе.

— А где вкусно?

— Бабушка готовит вкусные драники. И ежики. И вареники с вишней…

Бедный ребенок! Соскучился по домашней еде. Папаша таскает его по заведениям общепита, и ему в голову не приходит приготовить что-нибудь домашнее. Или он не умеет? Ну уж кашу сварить и картошку пожарить каждый может.

Я разогреваю картошку. Ставлю перед Максмом и с удовольствием наблюдаю, как он ест.

— Вкусно! - сообщает он. - Как у бабушки. Хочешь?

Он протягивает вилку с наколотой картошкой своему папе.

— Нет, спасибо.

Я молчу. Не предлагаю ему картошку. Обойдется! Да и немного ее у меня осталось. Только для Максика.

— Бабушка в больнице, - сообщает мне мальчишка - У нее сердце болит. Сильно.

— Она выздоровеет, - успокаивающе произносит Арсений.

— Ей в руку воткнули иголку и по ней льется лекарство. Прямо в кровь. А еще у нее есть кислородная маска. Как в самолете, только другая. Я тоже хочу такую маску. А иголку в вену не хочу…

Максимка выпаливает все, что у него на уме. А я в это время смотрю на Арсения Михайловича. И вижу, как его лицо меняется на глазах.

Он хмурится, сжимает губы и стискивает челюсти. Выражение лица почти что угрожающеее. Но я почему-то понимаю, что за этим суровым фасадом он прячет тревогу и боль.

И мне вдруг становится его жалко. Их обоих…

Какие-то они заброшенные и неприкаянные. Бабушка в больнице, мама неизвестно где.

Я замечаю, что у Максика волосы странные, как будто он хватал их липкими руками. Или как будто их плохо промыли. На рубашке пятна. А еще - у него разные носки. Он выглядит как ребенок, лишенный женской заботы.