Книга Ромашка с шипами, страница 36 – Лина Филимонова

Что это будет за дружба?

Хочу ли я с ним дружить?

Я сама не знаю, чего хочу. Одно я знаю точно: навязываться ему я больше не буду. У меня есть гордость. А у него есть индюшка. Видимо, он питает к ней пылкие чувства.

Артур ставит передо мной чашку с ароматным кофе.

— Это нечестно, — вырывается у меня.

— Хочешь двойной?

— Я не об этом.

— А о чем же?

— Ты отобрал у меня хорошего парня. Я осталась одна. Мне грустно и одиноко. А у тебя есть Роксана.

— У меня нет Роксаны. Мы расстались.

Моя рука застывает на полпути к чашке.

Вот это новости! Артур бросил индюшку. Он свободен. И он предлагает мне кофе… и дружбу.

Для начала.

Я беру свой латте и вижу, что рука слегка дрожит. Ставлю его на место. Не хочу, чтобы Артур это заметил. Он не должен понять, что я внутренне ликую.

Он свободен!

Не судьба мне сегодня выпить латте. Сначала рука дрожала от радостного волнения, а потом…

Потом началось нечто невообразимое.

Мы с Артуром услышали, как открылась входная дверь. Он напрягся. Я тоже насторожилась.

А на пороге кухни появился… Никита.

— Мне не нужна новая тачка, — сразу заявил он. — Я выбираю Еву.

Я чуть со стула не упала!

А он подошел ко мне, обнял и впился в губы жарким поцелуем…

Артур

Он выбрал Еву.

Никитос, чуть ли не с детсада мечтавший оседлать спортивную “Мазду”, предпочел машине девушку. Это что-то невероятное!

Видно, Ева его сильно зацепила.

Ну что ж, его можно понять. Ева… она цепляет.

Есть в ней что-то такое, что трудно описать словами, но на что невозможно не клюнуть. Она дерзкая до невозможности, вредная и своевольная. При этом она милая, как какой-нибудь щеночек. И так же, как на щеночка, на нее невозможно сердиться, что бы она ни вытворила.

У нее есть мозги. И цель, достойная уважения. Она так не похожа на всех тех пустышек, что вечно попадаются и мне, и Никитосу.

У нее острый язвительный язычок и неподражаемое чувство юмора. Это такая редкость…

И да — она сексуальная. Не могу этого не признать.

В общем, я прекрасно понимаю Никитоса. И все же — я от него такого совершенно не ожидал.

Может, мальчик взрослеет? Мне трудно в это поверить, я знаю, насколько он инфантилен и разболтан. Но… все меняется, ведь так?

Или это просто гормональный взрыв невероятной силы? Настолько мощный, что перекрыл желание покрасоваться на новой тачке.

Сейчас он целует Еву с такой страстью, что мне хочется взять его за шкирку и вышвырнуть за дверь. Странное желание…

Но оно нарастает. Потому что Ева не сопротивляется. Не отталкивает его, не посылает, не залепляет ему пощечину, как тому типу в клубе.

Кажется, ей это так же нравится, как и ему.

Я от всего этого не в восторге, но кто меня спрашивает? Кто я такой, чтобы решать, кому и с кем целоваться?

Пожалуй, я лучше пойду. Пройдусь, проветрюсь. Прочищу мозги.

Попробую порадоваться за племянника, который впервые в жизни принял осознанное взрослое решение.

Предпочел блестящей игрушке реальные чувства.

Ева

— Никита, — шепчу я.

Пытаюсь вырваться из его цепких объятий, но куда там! Опутал меня, как спрут щупальцами, да еще и язык в рот засунул…

Наконец, мне удается освободиться и отдышаться.

— Слушай… — начинаю я. — Я, конечно, польщена…

— Да не бойся. Это тебя ни к чему не обязывает.

— Почему ты выбрал не машину? — поражаюсь я.