Книга Ромашка с шипами, страница 87 – Лина Филимонова

— Она же тебе нравилась! — воскликнула Марина.

После того, как они выложили карты на стол.

— Да, она хорошая.

— Этого мало, — вставила Арина.

— С этого можно начать! — перебила ее Марина.

— Стоит ли начинать, если знаешь результат наперед, и он тебе не нравится? — философски произнес я.

— И что это за дурацкая отмазка: “Я люблю другую”? — не унималась Марина.

— Может, это не отмазка? — предположила Арина.

— Не говори ерунды! Какую еще другую? У него никого нет! Он женат на своей работе. Света белого из-за нее не видит.

Меня это утомило. И я предпринял обманный маневр — сказал, что ухожу. Вряд ли что-то, кроме этого, заставит моих сестренок убраться.

А у меня планы на сегодняшний вечер. С участием любимой козочки.

Но все планы пошли наперекосяк. Появились Ева с Никитой, а я лоханулся. Извлек из кармана то, что следовало там оставить.

Я тормоз. До меня очень медленно доходит.

Когда я нащупал в кармане пиджака нечто странное, мне и в голову не пришло, что это может быть столь интимный предмет гардероба.

Я и не вспомнил, что Ева была именно в этом пиджаке, когда разделась в моей машине.

И даже глядя на восхитительный кусок кружевной ткани с тесемками, я продолжал тормозить.

Зато язык Евы оказался очень быстрым.

— Это мой, — сказала она про лифчик.

И мгновенно пожалела об этом — это было по ней заметно. Она сама испугалась того, что ляпнула, не подумав.

Ева часто выпаливает первое, что придет в голову. Не заботясь о последствиях.

Сейчас как раз такой случай.

Я смотрю на Еву.

Так же, как и все присутствующие. Все глаза сейчас прикованы к ней.

Я не вижу лиц своих сестер, но догадываюсь, что они шокированы. Так же, как Никита. Он-то не просто шокирован. Он взбешен.

Я перевожу взгляд на него и вижу, что его лицо покрылось красными пятнами. Зубы стиснуты. В глазах сверкают молнии. Кулаки… Его правый кулак внезапно летит мне в челюсть.

Я уворачиваюсь. И говорю ему:

— Успокойся.

Он не слышит и не понимает. Во взгляде — бычья ярость. Он готов растерзать меня.

Никита снова бросается на меня. Молотит кулаками, стараясь попасть то в глаз, то в нос, то в печень.

Мне приходится защищаться.

— Мерзавец, — рычит он. — Подлец!

И это я перевожу его речь на приличный язык.

Я, как могу, уворачиваюсь. И отступаю.

— Артур, не бей его, — слышу я писк Марины.

— Никита, не надо, — это Арина.

Но меня больше интересует, что сейчас происходит с Евой.

Отвлекшись на секунду, я нахожу ее глазами. Она выглядит так, как будто стоит у позорного столба. Плечи опущены, глаза виноватые и испуганные. Она кусает губы и нервно стискивает ладони.

Ей плохо.

Моей козочке очень-очень плохо… Мне хочется обнять ее и прижать к груди. Сказать, что все будет хорошо. Эмоции улягутся, все успокоятся.

И Никита тоже.

Этот сложный период пройдет и у нас все будет замечательно.

К сожалению, сейчас я не могу этого сказать. Потому что я очень занят. Я дерусь с племянником. При этом стараюсь не навалять ему. И не позволить сильно навалять мне. Пусть слегка отведет душу. Но не более того.

Но та секунда, когда я отвлекся на Еву, оказалась роковой.

Озверевший Никитос вмазал мне со всей дури. Попал в висок. Я пытался удержаться на ногах, но меня повело. Сила инерции заставила меня рухнуть на пол.

Я знатно приложился башкой об кафель.