Книга Тайны Васильков, или мое нескучное лето, страница 25 – Лина Филимонова

И она протянула руку к третьему по счету граненому стаканчику.

— Очень возможно, что баба Вера добавляет в свою настоечку мухоморы или еще какое галлюциногены, — предположил Колька. — Я как-то привез бутылочку домой, угостил опытных в этом деле друзей. Им страшно понравилось.

Мы с Белкой переглянулись и взяли в руки стаканы, которые Коля наполнял очень проворно. Настойка была, действительно, очень вкусная. Она пахла лесными ягодами, душистыми травами и еще чем-то очень летним и радостным.

Потом пришла баба Вера. Потом детей уложили спать на матрасах, расстеленных на полу. Потом мы вышли в сад, прихватив с собой уже ополовиненную бутылку и стаканы. Потом у меня в памяти пробел.

Помню только, что мы, почему-то шепотом, пели песни группы «Рамштайн», хотя никто из нас, насколько я знаю, немецким не владеет. Еще помню, что мы танцевали. Польку-бабочку. Парами и под соответствующую музыку. Но откуда взялась музыка, ума не приложу.

Потом мы проводили меня. Потом Белку. Потом снова меня, но Белка почему-то все еще была с нами…

Чем все это кончилось, не знаю.

Первый раз в жизни проснулась в кедах. Но под чистыми простынями. Выпила три ковша воды, приняла холодный душ. Вроде нормально. Решила проведать Белку.

— Мама заболела, — сказала мне Алинка, встретившая меня у калитки.

— Плохо, — сказала я.

— Мама говорит, ничего страшного. Просто надо немного полежать. Просила меня не петь, — обиженно добавила Алинка.

— А тебе очень хочется? — спросила я.

— Очень, — кивнула я.

— Ну тогда ты иди в сад, в самый дальний уголок. Туда, где крыжовник растет, знаешь? — Алинка кивнула, — и там пой.

— А кто меня будет слушать?

— Там живут бабочки, жучки и божьи коровки. И еще птички иногда прилетают. Они очень любят, когда им поют песни.

— Тогда я спою им песню про кораблики, — радостно выкрикнула Алинка и побежала в сад.

Белка лежала на диване с мокрым полотенцем на голове. Бледная и раскаивающаяся.

— Что, плохо? — спросила я.

— Плохо, — сказала Белка.

— Ничего, пройдет.

Белка посмотрела на меня с нескрываемым упреком.

— Эта ваша настоечка… — начала она.

— Чья это — ваша? — возмутилась я. — Лично я не имею к ней никакого отношения.

— Ты меня туда привела, — сказала Белка прокурорским голосом.

— Я не виновата, — жалобно произнесла я. — Меня саму коварно заманили. Но от бабы Веры я такого не ожидала.

— Больше никогда, — сказала Белка.

— Абсолютно с тобой согласна. Никогда. Только чай и лимонад.

— Еще кефир и рассол, — подхватила Белка. — У тебя хоть голова не болит.

— Утром тоже болела. Немного. Но это мелочи. Главное — как-то неловко вспоминать, что мы водили хоровод вокруг яблони…

— Что? — Белка вытаращила на меня глаза. — Разве такое было?

— Было.

— О-о, — застонала Белка.

Я погладила ее по голове.

— Завтра же начну новую жизнь, — сказала Белка и обхватила голову руками. — Нет, лучше сегодня. Вот прямо сейчас пойду и обольюсь водой из колодца. Поможешь?

— С удовольствием, — ответила я, и мы пошли к колодцу.

Я открыла крышку, заглянула во влажную темноту и опустила туда ведро, прикованное к толстой цепи. Цепь бодро раскручивалась, ведро гремело о стенки колодца, Белка недовольно морщилась от этих звуков.

Обратно ведро шло тяжело, я в поте лица крутила ворот колодца, а Белка задумчиво смотрела на движущуюся цепь. Когда ведро оказалось на одном уровне с краем колодца, я взяла его за ручку, немного ослабила цепь, ухватилась другой рукой за дно и… опрокинула его на Белку. Она завизжала и отскочила, но уже после того, как на нее вылилось литров пятнадцать ледяной колодезной воды.