Книга Тайны Васильков или мое нескучное лето, страница 119 – Лина Филимонова

— Как-то это все не по-настоящему, — сказала я. — Как в кино.

— Есть немного, — согласился Ваня.

— Ты что, совсем не волнуешься? — спросила я, почувствовав раздражение от его спокойствия.

— Просто я умею скрывать свои чувства, — произнес Ваня таким голосом, как будто за его словами скрывался какой-то тайный смысл… Тоже мне, тайна. Вся деревня уже знает.

— Ха, — сказала я. — Я тоже умею. Намного лучше тебя. — И замолчала, глядя на танцующие языки пламени.

Ваня встал, принес еще сухих веток и положил их рядом с костром. Потом он уселся, но не на свое старое место, а рядом со мной. Совсем рядом.

— Тебе не холодно? — спросил он почему-то шепотом.

— Мне жарко, — ответила я и попыталась немного отодвинуться от костра. И от Вани.

Коряга, на которой я сидела, пошатнулась, и я чуть не свалилась назад. От падения меня спасла рука Вани, очень вовремя оказавшаяся на моей спине. Я вернулась в исходное положение, а Ванина рука соскользнула на мою талию. Мне стало еще жарче, так жарко, что в груди что-то начало плавиться, как мороженое в микроволновке. Потом ванино лицо оказалось перед моим лицом. Я чувствовала его дыхание, видела его губы, а его взгляд был таким солнечным… Я закрыла глаза.

В этот момент какой-то комариный мутант, не боящийся дыма, приземлился мне на плечо, с которого соскользнула Ванина куртка. Он воткнул свое острое жало в мою кожу, я дернулась и попыталась прихлопнуть его, но запуталась в Ваниных руках, обнимающих меня.

— Что… случилось? — спросил Ваня хриплым голосом.

— Комар, — сказала я и вскочила на ноги, потирая плечо. — Кусается, как злобный вурдалак.

Я схватила Ванину куртку и начала ей размахивать, чтобы отогнать любого, кто посмеет покуситься на мою кровь. Ваня смотрел на меня снизу вверх и ничего не говорил.

— Может, пойдем отсюда? — предложила я.

— Нужно подождать, пока костер догорит, — грустно сказал Ваня и отвел глаза. — Это недолго, — добавил он и принялся ворошить палкой в огне.

Ваня с Борькой готовили уху. Меня с кухни выгнали после того, как я сделала несколько некорректных замечаний. Ну и на здоровье. Сами возитесь со своей рыбиной. Меня лично это занятие нисколько не привлекает. Я сидела в беседке, с тоской смотрела в сторону дома бабы Груши и гадала, придет сегодня Белка или не придет. А если нет? Что тогда делать? Не тащить же ее силой. А ведь Степан Пантелеевич настаивал, чтобы были все… Меня так и подмывало вскочить, пойти к Белке и, в фигуральном смысле приставив нож к ее горлу, спросить, что за ерунда вообще происходит. Останавливало меня только воспоминание о том упрямом взгляде Белки, который она вчера продемонстрировала. Что-то мне подсказывало, что это не просто упрямство, а такая его разновидность, которая встречается в основном у длинноухих вьючных животных, а в виде исключения — у некоторых людей. Бороться с этим упрямством бесполезно, это только еще больше раззадоривает его носителей. По себе знаю. Эту разновидность упрямства можно только обойти, но для этого требуется особое искусство. Надеюсь, если понадобится, я смогу его проявить.

Борька предложил устроить фуршет в саду.

— Во-первых, то, что у нас за домом вряд ли можно назвать садом, — возразила я. — Скорее, это кусок дикого леса. Во-вторых, это же не презентация. В деревне принято накрывать столы.