Книга Тайны Васильков или мое нескучное лето, страница 129 – Лина Филимонова

— А бабушка сказала, что вязать она не умеет и учиться не собирается. Так что картинку придется немного исправить…

Мы с Борькой замолчали и уставились друг на друга. Через мгновение мы ринулись к креслу-качалке. Борька схватил его и перевернул вверх ногами. Потом потряс. Потом положил его на пол и внимательно осмотрел, сначала с одной стороны, потом с другой. Я, Ваня и Степан Пантелеевич сгрудились возле Бориса, пристально оглядывая кресло.

— Подушка, — сказал Ваня.

Борис перевернул кресло в нормальное положение, отстегнул подушку и начал ее ощупывать. На его лице застыло напряженное выражение. Я не выдержала и тоже вцепилась в подушку с другой стороны.

— Давай ее разрежем, — предложил Борис.

— Давай, — согласилась я.

— Неси ножницы.

Я пошла к комоду, Борька — за мной.

— Подождите, — услышали мы голос Вани.

Он наклонился к сиденью и что-то пристально разглядывал. Мы грохнулись на колени рядом с ним.

— Тут скотч, — сказал Ваня и, протянув руку, дотронулся до одной из бамбуковых перекладин, образующих каркас кресла.

Кресло было покрыто лаком, и поэтому скотч совершенно не бросался в глаза.

— А под ним — разрез, — произнес Борис шепотом.

Он попытался подцепить край скотча ногтем, но у него ничего не получилось.

— Дай я, — я несколько раз провела пальцем вдоль скотча, нащупывая, где будет удобнее за него ухватиться и, обнаружив такое место, поддела его самым длинным своим ногтем на безымянном пальце.

Ваня и Борис дружно выдохнули.

— Не дышите мне в затылок, — сказала я, стараясь отделить скотч от бамбука. Это мне удавалось с большим трудом. Но все же удавалось.

Через пять минут напряженного пыхтения поверхность вокруг едва заметного разреза была очищена. Я осторожно надавила на разрез. Он легко поддался моему нажиму. Оказывается, по бокам от этого разреза находились еще два перпендикулярных разреза, образуя сильно вытянутую в ширину букву «п».

— Надо поддеть ножом, — сказал Борис и метнулся на кухню.

Он принес нож с длинным тонким лезвием, вставил его в разрез и провел им туда и обратно по всей букве «п». После этого осталось только открыть образовавшуюся крышку импровизированной шкатулки и достать то, что там находилось.

Сначала мы увидели край голубой шелковистой ткани. Я осторожно потянула за него и вытянула плотный сверток. Я держала его в руках, не в силах пошевелиться. Мои руки внезапно ослабли, в пальцах не было ни капли сил. При всем желании я не могла раскрыть этот сверток. Но меня никто не торопил. Все молча смотрели на голубую ткань, под которой, очевидно, скрывалось то, что мы так долго искали, и молчали.

— Ну же, — первым не выдержал Борис. — Давай, разматывай.

Я сразу вышла из оцепенения, которое показалось таким долгим, но на самом деле длилось, наверное, всего лишь несколько секунд и развернула сверток.

Это была она. Сапфировая сережка. Она переливалась в ярких солнечных лучах, и я не могла бы сказать точно, какого она цвета: синего, фиолетового, голубого или сиреневого. В середине этого сверкающего великолепия был большой сапфир, а вокруг него — множество мелких сапфиров и бриллиантов, как и говорил Павел Юрьевич.

— Ух ты, — восторженно воскликнула я. — Это действительно настоящее сокровище!

— С ума сойти, — поддержал мой восторг Борька.