Книга Тайны Васильков или мое нескучное лето, страница 48 – Лина Филимонова

Именно такое ощущение у меня было сейчас. Что-то внутри меня кричало: не ходи туда! Не оставайся одна в темноте, наедине с пугающими скрипами, леденящими душу шорохами и сковывающим движения и рассудок ужасом. Но я шла. Я открыла калитку, медленно зашагала по дорожке, поднялась на крыльцо, нервным движением распахнула дверь, которая ответила мне зловещим скрипом. Я никогда не слышала, чтобы моя дверь так странно скрипела…

Я чуть не забыла про Ваню, как загипнотизированная погрузившись в самые мрачные глубины своего воображения. Ваня нашарил в темноте выключатель и включил свет. Свет вовсе не был ярким и радостным и не озарил все вокруг. Я раньше и не замечала, что лампочка на веранде такая тусклая. Она светила мутным желтым светом, как будто пробивавшимся сквозь толщу воды.

— Спокойной ночи, — сказал Ваня, распахнув передо мной дверь в гостиную.

— Ага, — только и смогла выдавить я.

Я шагнула на порог, причем этот шаг стоил мне невероятных усилий. У меня было ощущение, что я поднимаюсь на эшафот. Я стояла, смотрела вперед и с замиранием сердца ждала, когда за моей спиной закроется дверь. У меня был самый настоящий столбняк, не позволяющий мне не только нормально двигаться, но и связно думать.

— Я буду поблизости, — услышала я далекий голос Вани.

— Что? — я резко обернулась.

— Я говорю, что буду рядом. Тебе нечего бояться.

— Что значит «рядом»?

— Это значит — недалеко, близко.

— Нет, — сказала я. — Я не хочу, чтобы ты спал на крыльце.

— В этот раз я не усну, — пообещал Ваня.

— Я тоже не усну, если буду знать, что ты тут бродишь один, в темноте и холоде.

Ваня улыбнулся.

— По-моему, ночь очень даже теплая, — сказал он.

— А по-моему, жутко холодно. У меня даже зубы стучат.

— Может, они стучат не от холода? — осторожно спросил Ваня.

Я пожала плечами. У меня уже не было сил строить из себя храбрую амазонку. Я очень боялась остаться одна в своем доме, ставшем таким чужим и враждебным…

— Если ты все равно не собирался идти домой спать, и я тоже спать ни капли не хочу, то, может, зайдешь? — скороговоркой произнесла я, не глядя на Ваню.

Ваня шагнул в гостиную и закрыл за собой дверь. Я подошла к окну и задернула шторы, тщательно проследив, чтобы не осталось никаких щелей. Обернувшись, я увидела, что Ваня бродит по гостиной, разглядывая разные сувениры и безделушки, выставленные на застекленных полках. Я без сил опустилась на диван и уставилась в темно-серый экран телевизора. Через секунду я подскочила, как ужаленная. Жуткий скрип или даже потусторонний скрежет пронзил тишину. Какофония звуков завершилась гулким ударом, и я снова рухнула на диван. Часы! Это всего лишь часы, которые в кои то веки решили отбить полночь двенадцатью ударами. Слушая удары часов, я чувствовала, как мое сердце подпрыгивает в груди, причем прыжки эти казались мне хаотичными и неравномерными.

Ваня остановился, глядя на меня и слушая удары.

— Это часы, — зачем-то сказала я.

— Да, — отозвался Ваня. — Интересный экземпляр. Жутко старые, наверное.

— Я думаю, им лет сто. Хочешь чаю? — я вдруг вспомнила о роли гостеприимной хозяйки.

— Я недавно выпил три кружки, — напомнил Ваня.

— Ну тогда… то, что тебе нужно — следующая дверь по коридору.

Надо же, я еще могу шутить…

— Что? — не понял Ваня.