Книга Тайны Васильков или мое нескучное лето, страница 97 – Лина Филимонова

— Ага, — пробормотала я, закрывая дверь.

Мне было страшно и как-то муторно. Привычный и знакомый мир снова зашатался, теряя устойчивость и нормальные очертания. Только вчера я была уверена, что все странные события, случившиеся со мной — всего лишь чей-то злой розыгрыш, а теперь моя уверенность улетучилась, как дым. Какой уж тут розыгрыш, если кого-то задушили по-настоящему… Задушили в тот же день, когда пытались задушить меня. Это я сейчас могла бы лежать в лесу, холодная и неподвижная, с синими губами… Я передернула плечами, как от озноба.

До этого момента все происходящее еще можно было считать розыгрышем, шуткой или забавным приключением. Я сама хотела интересных каникул, и, хотя иногда мне бывало страшно, все же в глубине души я наслаждалась происходящим. Как в комнате страха, где неожиданно открываются гробы со светящимися скелетами или на голову опускается набитый чем-то мягкими мешок, что в темноте вызывает парализующий ужас. Как бы ни было страшно, ты всегда помнишь, что скоро выйдешь отсюда, и, прищурившись, посмотришь на яркое желтое солнце, при свете которого все встанет на свои места.

Но теперь все изменилось. Страх, сковавший меня, был настоящим.

Я снова зажгла газ. Кофе убежал на плиту. Я вымыла плиту и турку, расставила все по местам и, оглядывая придирчивым взглядом кухню, поняла, что навести здесь порядок будет довольно трудно. Потому что на кухне и так была идеальная чистота. Очень жаль. Наведение порядка обычно меня успокаивает. Ну когда же Ваня придет? Может, огород прополоть? Но у меня нет огорода. Только дремучие заросли сорняков. И они мне, в общем-то, совсем не мешают.

Я вышла из дома, направилась к беседке и осмотрелась. А что, если убрать вот этот чертополох и этот репейник, будет, по-моему, совсем неплохо. Я нашла в кладовке перчатки и взялась за работу. Через два часа площадка вокруг беседки была расчищена и выглядела перепаханной, потому что корни, которые мне пришлось выдирать, сидели довольно глубоко в земле. А я была потной, пыльной и уставшей. Но мрачных мыслей в моей голове стало значительно меньше, что и требовалось.

Я приняла душ и переоделась. Потом, напевая себе под нос какую-то надоедливую попсовую песенку, соорудила обед и съела его. Ваня не появлялся. Настроение мое почему-то снова опустилось на несколько градусов.

Он пришел ровно в три пятнадцать. Я как раз смотрела на часы и думала, позвонить ему или не стоит.

— Доброе утро, — сказал он.

Лицо у него было немного помятое и это утро, которое давно уже не утро, явно не было для него добрым. Я пошла на кухню и сварила кофе. После кофе он немного повеселел, а лицо его как будто разгладилось.

— Мог бы и у меня поспать, — заметила я между делом. — Или тебя беспокоит моя репутация? Все равно все черт знает что обо мне думают.

— Да я… не поэтому.

— А почему?

Ваня неопределенно пожал плечами.

— Говори, говори, — не отставала я.

— Просто не хотел тебе мешать.

— Мешать?

— Ты бы проснулась, я там лежу, сплю…

— Ну, если бы ты не посреди прохода разлегся, ты бы вряд ли мне помешал.

— И потом, кто знает, как я себя веду во сне… Может, я храплю или разговариваю, или еще что…

Ваня смущенно отвел глаза в сторону. Я еле удержалась, чтобы не расхохотаться.

— Ты стесняешься при мне спать? — спросила я серьезно.