Книга Хруст чужих денег, страница 17 – Елена Рувинская

Шеф в это время нервно прошелся по комнате и снова остановился напротив кресла, в котором страдал Красавчик.

— Плевать мне, как ты себя сейчас чувствуешь, но дело, браток, изволь довести до конца. Бери Оксанку в помощницы и действуйте. Даю вам времени до завтрашнего утра!

Мужчина вышел, а Красавчик неуклюже залез двумя пальцами в карман рубашки и выудил припасенные обезболивающие таблетки. Кинул в рот две и проглотил, не запивая.

* * *

Я рассказала Вадьке все, что знала сама. Во время моего рассказа заботливый одноклассник промыл мои израненные подошвы перекисью и смазал наиболее глубокие порезы йодом. Апофеозом его братского милосердия были новые фетровые шлепанцы, которые он достал с антресолей и одел на мои многострадальные ноги. И это все после того, как я отняла у него гитару.

Конечно, я понимала, что немедленно должна сообщить о случившемся в полицию, но это позже, а сейчас я цеплялась за Вадьку, как за единственного человека, который способен меня понять и поверить в то, что со мной случилось. Я мысленно уверяла себя, что Егор уже в курсе всего происшедшего, но после посещения больницы не захотел ночевать один и сразу проехал к своим родителям. Это можно было очень легко проверить, позвонив им, но я никогда бы не посмела напугать свекра со свекровью ночным звонком.

Вадька уже давно сидел возле стены на корточках. Я тяжело поднялась с табуреточки и сказала.

— Давай наши ключи и проводи меня. Мало ли что.

Вадька открыл дверцу встроенного шкафа, достал связку ключей и передал мне. Затем подошел к своей двери и осторожно приоткрыл ее. На площадке никого не было и внизу, на сколько хватало взгляда, тоже. Мы вышли из квартиры, я открыла свою дверь, стараясь не греметь ключами и зажгла свет в прихожей. Вадька вошел за мной следом и, сделав мне знак молчать, на цыпочках пошел обследовать комнаты. Я покорно ждала. Наконец он вернулся и кивнул, мол, все в порядке.

— Может быть ты не будешь включать свет в комнатах. — сказал он. — Вдруг они наблюдают за твоей квартирой?

— А, какая теперь разница. — возразила я. — Все равно сейчас буду звонить в полицию. В больнице труп, ты забыл?

Вадька понимающе кивнул и спросил.

— Мне остаться?

— Нет, не нужно. Спасибо тебе за все.

— Если что — звони по телефону или прямо колоти в стену, я услышу. — сказал он на прощание и ушел.

Первым делом я содрала с себя грязную мятую рубашку и залезла в ванную. Ополоснувшись, я натянула старенькие мягкие джинсы, чистую футболку, снова смазала раны на подошвах йодом и подошла к телефону. Вот тут-то я и заметила записку, которую оставил Егор. Она лежала справа от аппарата и от двери ее не было видно. Я схватила бумажку.

«Ниночка, шеф пригласил нас всех с женами к себе на дачу. Я звонил, а потом заехал за тобой, но ты где-то ходишь. Рисую схему, как туда добраться. Возьми такси и приезжай. Все едут туда с ночевкой. Очень по тебе скучаю. Целую.» Дальше следовала схема, как проехать до деревни Митино, находящейся недалеко от города. После схемы была приписка.

«Если по каким-то причинам ты не приедешь, то я вернусь первой же электричкой и в девять утра буду дома».

Вот тебе и раз! Егор-то, оказывается, даже ни о чем не знает. Приедет завтра в девять, а я лежу дома с пробитой головой, вся в бинтах и дожидаюсь его. Я живо представила, как муж склоняется над кроватью и слезы раскаяния за несвоевременное свое отсутствие орошают мои несвежие бинты.