Книга Жаркое свидание в Лондоне, страница 13 – Кайли Энтони

— Я немного в стороне от аристократии и их интриг.

— Такая женщина мне по душе.

Она пожала плечами:

— Я просто думаю, что Лэнс Астилл — это нечто больше, чем… — она обвела его жестом, имея в виду одежду и порочный имидж в целом, — это.

Лэнс с непроницаемым лицом посмотрел на нее, а затем склонил голову набок.

— Я продавец подержанных вещей. По крайней мере, так меня называл мой родитель.

Сара поперхнулась шампанским и закашлялась, на глаза навернулись слезы. Как досадно, но она не ожидала, что он скажет это, хотя и подозревала, что за фасадом Лэнса скрывалось нечто большее.

— Именно такой была реакция отца, когда я рассказал ему о своих планах. Он терпеть не мог никакой торговли. Считал, что достаточно быть герцогом. Хотя мне было приятно оправдать его исключительно низкие ожидания от меня.

Лэнс полез во внутренний карман пиджака и протянул ей изысканную белую карточку с элегантным золотым тиснением: «Аукционный дом Астилла».

— Он ненавидел меня за то, что я использую его фамилию. Если бы мог лишить меня наследства, он бы это сделал.

— Как жестоко.

— Он утверждал, что я запятнал титул герцога Бедморского, благополучно забывая о наших безнравственных предках. Но я наследник, каким бы горьким ни было его разочарование. В любом случае я сказал ему, что просто пополняю семейную казну, ведь игроки в нашей семье с радостью ее опустошали.

— Что вы выставляете на аукцион?

— Имущество богатых и недавно умерших. В этих кругах доверяют своим. К счастью, большинство из них понятия не имеют, какие сокровища спрятаны на их чердаках и в пыльных углах — вот тут-то я и прихожу на помощь. Все это довольно мерзко, но я, по крайней мере, соблюдаю конфиденциальность.

Сара не считала это мерзким. Она обожала красивые старые вещи. Когда выдавался случай, она надевала шляпу и ускользала из дома, чтобы побродить по антикварным рынкам Моренбурга.

— Вы находили что-нибудь невероятное?

— Возможно. — В его глазах вспыхнул огонь, а губы изогнулись в лукавой улыбке. — Однако это секрет.

Между ними повисла выжидательная тишина.

— Мне жаль разочаровывать вас, — продолжил Лэнс. — То, что я нашел, требует подтверждения подлинности. Но когда это случится, мир искусства взорвется, а мой аукционный дом станет печально известным. Еще одна вещь, от которой мой отец перевернется в гробу.

— Знаете, во дворце есть картина Микеланджело, — сказала Сара. — По крайней мере, так утверждают. Но я не думаю, что это он.

— Нет. Ее нарисовал один из его учеников. Но они любят пустить пыль в глаза. Как вы это поняли?

— Я могу отличить Рембрандта от Рубенса.

Лэнс поднял брови:

— Надеюсь, это совершенно разные эпохи.

Она закатила глаза:

— Это был прием аллитерации.

Он снова улыбнулся. Злой блеск в его глазах пронзил ее от макушки до пяток.

— Вы все еще не ответили на мой вопрос, — сказал Лэнс. — Или вам нравится… держать меня в напряжении?

— Я изучала изобразительное искусство. Хотела помогать курировать коллекцию дворца, когда стану…

Королевой. Ее наставник считал, что у нее есть к этому талант, врожденная способность отличать оригинал от подделки. Умение, которое ей сейчас не нужно. У нее больше ничего не было. Она казалась себе чистой тетрадью, но не знала, что в ней написать.

— В любом случае, — продолжила Сара, — я хотела делать что-нибудь полезное. То, что я люблю.