Онлайн книга «Горелое озеро»
|
После очередной тренировки Верховцева отправилась в душевую. Она любила занимать дальнюю кабинку напротив стены. Возраст брал свое, и фигура, несмотря на регулярные занятия фитнесом, идеальной уже не выглядела. Когда начальница вытирала волосы мягким клубным полотенцем, в соседнюю душевую забежали две щебечущие девицы. — Слушай, а ты видела сегодня эту старую зебру? У меня вода все лицо заливает, когда она на соседней дорожке свои копыта раскидывает. Я понимаю, конечно, дети о бабке заботятся, денег на мажорный клуб отстегнули, но, блин, ей нужно в какой-нить социальный бассейн записаться и устраивать там тренировки с такими же старперами. На пару секунд Верховцева задумалась, пытаясь вспомнить ту старую тетку, о которой говорили девушки. Выжимая в руках черно-белый купальник, она вдруг вздрогнула, осознав, о ком идет речь. Чиновница на мгновение застыла и до боли сжала зубы. Ей показалось, что ее внезапно ошпарили кипятком. Ее, положившую всю сознательную жизнь на выстраивание карьеры, ее, которую боялись даже министры, так гадко унизили какие-то соплюшки. Верховцевой захотелось исчезнуть, испариться, лишь бы не сталкиваться с ними лицом к лицу в раздевалке, где те снова будут рассматривать ее тело, снисходительно переглядываясь. Притвориться, что ничего не слышала, побыстрее собраться и уйти? Нет, это недопустимо… Она была просто обязана нанести ответный удар. Верховцева выключила воду и прислушалась. Девушки обсуждали, куда поехать после бассейна: в кальянную или на выставку в модном «Гараже», где можно было встретить обеспеченных и интеллигентных мужчин. Чуть подождав, когда девушки примут душ, Верховцева, обернувшись полотенцем, вышла из своей кабинки. Поравнявшись с ними, чиновница небрежно бросила: — Лучше в кальянную. В вашем случае одна надежда – на сосательный рефлекс. Там попрактикуетесь. * * * Последний приезд сына с семьей Ирина Леонидовна помнила в мельчайших подробностях. У Насти умер отец. Несмотря на середину учебного года, невестка быстро собрала Лизу и успела прилететь на похороны в полном составе. Настя так искренне плакала, что Ирина Леонидовна от всей души завидовала усопшему. С горечью она понимала, что кроме Лизы и одной-единственной подруги по ней вряд ли кто-то прольет слезу. После траурных процедур последовали организационно-имущественные, и Настя задержалась в Москве на полторы недели. Ирина Леонидовна была счастлива: она с любовью пекла Лизоньке блинчики, водила ее в театры, панда-парки и детские кафе. За три дня до отъезда Лиза схватила ротавирус. Бабушка в панике отпаивала девочку соленым раствором регидрона, звонила каждые два часа знакомому педиатру и отчаянно надеялась, чтобы Лиза поправилась до вылета. Мысль о том, что Настя узнает о болезни внучки и больше не отдаст ее бабушке во время их редких приездов, не давала Ирине Леонидовне покоя. Через полтора дня температура стала спадать. Приступы рвоты прекратились. Уставшая Лиза, задремывая, сквозь сон сказала бабушке: — Ты все-таки хорошая бабушка. Это дед, наверное, сделал тебя немного плохой, но не до конца. Ты хорошая. А он очень плохой, потому что мог людей в тюрьму сажать. — Лизонька, да как ты… да что ты… Ирина Леонидовна задохнулась от возмущения. Она хотела раскричаться, рассказать, каким исключительным человеком был Лизин дед, но вместо этого просто положила руку на чуть теплый лоб девочки. Лиза уже спала. Рассказать историю своей жизни ребенку, который живет в другом мире, думает на другом языке и проводит все время с ненавидящей Ирину Леонидовну невесткой, казалось нелепой и бесполезной затеей. И тут Ирине Леонидовне вспомнился позапрошлый приезд сына. Вспомнился очень красочно и подробно. |