Книга Комон, стьюпид!, или Африканское сафари для дуры, страница 115 – Наталия Доманчук

Он пел красиво, без фальши, но мне почему-то было немного смешно. Я держалась, как могла, чтобы не засмеяться, и, когда он закончил завывать и предложил мне сыграть в нарды, я очень обрадовалась.

В нарды я умела играть. Каждые выходные, когда стояла теплая погода, я тренировалась с папой на балконе, а зимой мы с ним упражнялись на кухне, частенько после воскресного семейного ужина.

Мы уселись на пол. Сергей три раза проиграл, все время мотал головой: мол, как же так – снова с азартом бросался в бой и опять проигрывал.

Проведенный с ним вечер был очень насыщенным, и грустить мне не приходилось, но очень хотелось кроме разговоров чего-то большего. Хотя бы поцелуев. Однако часов в одиннадцать, когда нарды были разложены, наверное, в двадцатый раз, я сказала Сергею, что мне пора ехать домой.

Очень хотелось предложить ему поехать на эти выходные с Альбертом и Анькой к океану, но я все боялась затронуть эту тему.

Открывая для меня дверцу машины, он вдруг сказал:

— Альберт предложил мне поехать к океану в субботу. Ты не будешь возражать, если я присоединюсь к вам?

Я улыбнулась.

— Я буду очень рада этому. Ты мне очень нравишься.

Сергей не ожидал вот такого признания, он засмущался, сначала тоже хотел что-то ответить, но, видимо, потом передумал. Увидев в машине на сиденье стопку листов, он без разрешения взял их и, обращаясь ко мне, сказал:

— Спасибо. Давно хотел почитать твои рассказы.

Я вздохнула.

Прощались мы очень сухо, без поцелуев, без объятий и пожатий рук.

Около двенадцати я приехала домой. Анька ожидала меня в гостиной. Она пила чай с конфетами и смотрела телевизор. Увидев меня, она сразу принялась расспрашивать:

— Ну как? Целовались? Может, уже это… того?..

— Нет, – сухо ответила я. – Ни этого, ни того.

— Что, вообще ничего? А что делали-то?

— Сначала готовили макароны, потом пели песни и играли в нарды, – изложила я всю программу и присела на диван в гостиной.

— Да уж. Романтикой не пахнет. А что хоть пели? – спросила она и почесала макушку.

— «Выхожу один я на доро-о-огу», – затянула я. – И еще: «Вам не понять, вам не понять, вам не понять моей печали».

Анька с ужасом в глазах слушала, как я пою, вернее, как я пытаюсь спеть.

— А что это?

— Романсы!

— Ой, как все запущено! – сказала она. – Он тебе точно нравится?

— Ань, я уже не знаю. Ничего не знаю. Спать хочу. Жрать хочу. Рвать и метать хочу.

— Да, я вижу, ты не в себе. Вот же поганец. Пригласил даму домой, заставил ее готовить макароны, потом пытал ее романсами… извращенец какой-то!

Я кивнула.

— Но все равно, если он будет четвертым в этой стране, кто предложит тебе руку и сердце, не вздумай ему отказывать.

— Откажу, – уверенно сказала я и отпила чай из Анькиной чашки.

— Нет. Не позволю. Чтобы отказать такому мужчине, нужны веские причины, – сказала Анька и отобрала у меня чашку с чаем.

— Какие? Какие тебе нужны причины?

— Ну… там… живая свекровь… или… брат-дебил…

— Ой, насмешила. Разве это причины? Все намного хуже.

Анька со страхом в глазах ждала от меня откровений.

— Он импотент, – тихо сказала я.

Анька ахнула и прикрыла рот рукой.

— Не может быть! – сказала она шепотом.

— Увы, это так.

— Как? Совсем? – она все еще не верила моим словам.

— Абсолютно, – ответила я спокойно и добавила: – Пойдем спать.