Книга Комон, стьюпид!, или Африканское сафари для дуры, страница 74 – Наталия Доманчук

Анька на секунду задумалась.

— А мне плевать!

Мистер Дуглас стоял в полном замешательстве и внимательно следил за нашим с Анькой диалогом. Он уже перестал улыбаться.

— Инглиш. Денис. Ок? – спросила я.

Мистер Дуглас предложил нам присесть, а сам начал что-то говорить на английском. Он махал руками, показывал на полки с книгами, протягивал нам какие-то бумаги. Закончил он свою речь так:

— Ок?

Мы с Анькой посмотрели друг на друга.

Тут Анька встала, подошла к его столу и шепотом, обращаясь к нему, сказала:

— О’кей будет тогда, когда ты окажешься в моей постели!

Я не выдержала:

— Ань, прекрати сейчас же! – И, обращаясь к Дугласу, кивнула и три раза сказала «О’кей».

Мистер очень обрадовался, нажал на кнопочку у себя на телефоне, и через несколько секунд в его кабинете появилась Линда. Он что-то долго объяснял ей, она кивала и, посмотрев на нас, на русском спросила:

— Курсы английского языка были начаться неделю назад, но вы догнать группу очень быстро. Занятия каждый день, кроме субботы и воскресенья, с девять часов до два часа. Вас устраивает?

— Да, – согласилась я.

— Ты спишь с ним? – спросила у нее Анька.

Линда засмущалась, посмотрела на нее с явной неприязнью и ответила:

— Нет. Я ему не нравиться. Ему нравиться толстые. Как вы, – и посмотрела на меня с восхищением.

Анька засверлила меня глазами и потом, прищурившись, сказала:

— Так я и знала!

Линда мне улыбнулась:

— Я проведу вас в вашу группу. Пойдемте со мной.

Мистер Дуглас смотрел на меня и строил глазки, Анька покачала головой и процедила:

— Вот гад!

В группе, кроме нас, было еще шесть человек.

Рикки – молоденький, лет двадцати отроду, парнишка, с голубыми глазами, прилежной внешностью и явно из состоятельной семьи.

Куис – мужчина лет сорока пяти. На нем была бесцветная рубашка, мятые штаны; он обладал фигурой супермена, а голова у него была как у чебурашки: огромные оттопыренные уши, кучерявые светлые волосы, большие выпуклые глаза. Налицо были все признаки дебильности и еще того, что он и родного-то языка не знает, что уж там говорить о чужеземном.

Третий парень – Уильям, или сокращенно Уил, – был чернокожим. Крупное телосложение, куча мышц, ну, и характерная для чернокожих внешность: приплющенный нос, пухлые розовые губы.

Остальные трое были чернокожие женщины: Хэпинес, Франсина и Чакобит.

Мне стоило немалых усилий запомнить их имена, и я упорно назвала Чакобит – Чаколат. В конце концов девушка подошла ко мне и в моей тетрадке любезно написала, как ее зовут.

Мы с Анькой сразу придумали своим соученикам клички.

Рикки стал Рикки-Тики-Тави, Куис – Чебурашкой, Уил – Черной Задницей, а трех черных девушек мы даже не удостоили кличками. Мы называли их дурнушками. И все они для нас были на одно лицо.

Изучение английского началось с глагола «быть».

Нашу преподавательницу звали Эрика. Она была очень похожа на женщину с Одесского привоза: толстая, раза в два полнее меня, на ней была юбка до пола и какая-то сорочка времен Екатерины II; кроме того, Эрика очень громко говорила, а когда кто-то отвечал на вопрос неправильно, закатывала глаза и махала руками. Любимым ее выражением была фраза: «Are you stupid?» Но ее она произносила тихо и при этом широко открывала глаза.

Эрика написала на доске систему спряжения глагола «быть» и, подходя к каждому студенту, поднимала его, двумя пальцами прикасаясь к одежде, и спрашивала: