Книга Снежный ком любви, страница 89 – Наталия Доманчук

Конечно, в чем-то Снежана была права, и Валерия это понимала. Она сама бы никогда не пожелала того, что пережила в детстве, даже врагу, а уж собственному ребенку… Но с другой стороны, травить могут и без оснований, и это надо было обязательно донести до Снежаны.

Валерия приняла контрастный душ, сделала легкий макияж и стала собираться на работу.

В дверь позвонили. Женщина посмотрела на часы: начало девятого, наверняка Снежана, подумала она и открыла дверь.

Но на пороге стоял Владимир Сергеевич с букетом пионов и белой коробкой, перевязанной шпагатом.

Валерия сначала растерялась, но, заметив, что и новый знакомый выглядит взволнованным, улыбнулась и то ли спросила, то ли констатировала факт:

— Пушкин?!

— Он самый, собственной персоной. – Мужчина протянул ей букет.

Она приняла его и вдохнула нежный, немного сладковатый запах.

— Ну проходите, дорогой поэт. Кофе будете? Или сразу начнете читать мне ваши стихи?

— Если можно, начну с кофе.

Валерия пригласила неожиданного визитера в гостиную и подошла к кофемашине.

— Вот тут еще пончики. – Мужчина поставил на стол белую коробку.

Валерия нажала на кнопочку на кофемашине и, пока готовился напиток, развязала коробку и выложила на тарелку четыре пончика.

— «Минуты две они молчали, но к ней Онегин подошел и молвил: „Вы ко мне писали? Не отпирайтесь, я прочел“». – Владимир Сергеевич продекламировал стихи с какой-то мягкой и дружеской интонацией, подошел и взял чашку с кофе. Затем он подхватил двумя пальцами пончик и стал есть с видимым удовольствием, время от времени слизывая сахарную пудру с губ.

Валерия с любопытством наблюдала за ним и ждала продолжения, но мужчина потянулся за вторым пончиком.

— Вам два и мне два. Все по-честному, если вы не возражаете.

— Да хоть все четыре съешьте, я из сладкого только варенье ем, мучное не люблю.

— Поэтому вы такая стройная, а я вот немного погрузнел к старости.

Владимир Сергеевич явно напрашивался на комплименты, потому что выглядел он на редкость холеным и подтянутым, хотя глубокие морщины выдавали, что ему точно за пятьдесят. Он был крупным, осанистым и широкоплечим, но лишнего веса у него точно не было.

— А что там по стихам? Продолжать будете?

— Нет. Я вдруг вспомнил, что там все очень плохо закончилось: «Но я не создан для блаженства, ему чужда душа моя, напрасны ваши совершенства, их вовсе недостоин я».

— Да, да, я в школе учила ответ Татьяны: «Я тогда моложе, я лучше, кажется, была… что в сердце вашем я нашла?» Ладно, товарищ Пушкин, я так понимаю, вы пришли, чтобы поговорить про Снежану и Вадима?

— Нет. Я пришел пригласить вас сегодня в театр.

— Ух ты! Вот это сюрприз. Нет, я вчера заметила, что вы очень внимательно меня разглядывали, но приняла это на другой счет. Так что сразу спрошу: вы женаты, товарищ Пушкин?

— А вы всегда такая прямолинейная? – Владимир тепло улыбнулся.

— Да. Мне кажется, так проще жить. На эмоциональных качелях я уже накаталась. Хочется стабильности и нормальных человеческих отношений.

— Я разведен. Давно.

— Дети уже, наверное, взрослые?

— У меня нет детей. Только Вадим, он мне как сын.

— А на меня у вас какие планы? Развлечься или что-то посерьезней?

— Если честно, то я давно уже принял решение состариться в одиночестве, но только глупцы и мертвецы не меняют своих убеждений, так ведь? А так как я еще хожу, и у меня даже коленки не подгибаются, то есть надежда на что-то серьезное.