Книга Некрасивая жена, страница 12 – Наталия Доманчук

Я сажусь, ощущая, как дрожат колени.

— Что будете заказывать? — он берет меню, протягивает мне.

Я принимаю, но откладываю в сторону.

— Я пришла только для того, чтобы объяснить. Я не буду с вами ни ужинать, ни встречаться.

Он не меняется в лице, только чуть склоняет голову.

— Я вам не нравлюсь?

— Дело не в этом, — выдыхаю я.

— Тогда в чем? — его голос ровный, без давления. — Я хочу понять.

Я чувствую, как подступает ком к горлу. Но молчать глупо.

— У меня уже было это. Точь-в-точь. Мой бывший муж увидел меня, начал ухаживать, через месяц сделал предложение. Мы прожили три года. А потом… он подал на развод. Даже не сказал толком, почему. Просто выгнал меня из дома.

Я опускаю глаза на руки, переплетенные на коленях.

— Я не хочу снова наступать на те же самые грабли.

Матвей Семенович откидывается на спинку стула и смотрит прямо на меня.

— Я не он. Не сравнивайте меня с… ним, – в его голосе нет привычного спокойствия. Там что-то жесткое, непривычное.

— Простите, — шепчу я. — Но все слишком похоже. Вы тоже за один день… и сразу… Я не знаю, как вам объяснить это. Говорят, что в одну реку нельзя войти дважды, но я не просто вошла, я сейчас стою по пояс в этой ледяной воде и не знаю, хватит ли у меня сил выбраться, — заканчиваю я шепотом, и слова застывают между нами, как иней на стекле.

Матвей Семенович не двигается. Только пальцы медленно сжимаются в замок, и взгляд становится тверже. — Я не река, Алена Викторовна, — говорит он тихо, но в голосе сталь. — И вы не тонете. Вы просто путаете прошлое с настоящим.

Я отвожу глаза, смотрю на белую скатерть. Она расплывается, будто подтверждая мои мысли: все повторяется.

— Знаете, – все же нахожу силы ответить ему дальше. – Ладно, если бы я была красавицей, от которой можно было потерять голову. Но я же прекрасно знаю себе цену. На меня никто не смотрит с интересом. Только вы и… мой бывший муж.

Матвей какое-то время молчит. Его лицо — спокойное, но глаза слишком сосредоточенные, будто он собирает воедино каждое слово.

— Я не знаю, из-за чего ушел ваш муж, — наконец произносит он тихо. — И не берусь судить. Я не знаю, как вы жили эти три года и какие у него были мотивы. Но у меня мотив только один.

Я поднимаю взгляд, и сердце бьется в горле.

— Какой? — спрашиваю шепотом.

— Вы мне очень нравитесь, — отвечает он прямо. — И я не буду сейчас говорить о красоте вообще. В мире много всего красивого и некрасивого. И вкусы у всех разные, но одно я вижу четко: вы действительно не знаете цены себе.

Он наклоняется вперед, локти на столе, ладони переплетены.

— Я не умею и не хочу кружить неделями вокруг вас. Зачем тянуть, если я знаю, что хочу?

— Но вы почти не знаете меня, — вырывается у меня.

— Поэтому и пригласил вас на ужин, чтобы узнать ближе, — отвечает он спокойно.

Я пытаюсь вдохнуть, но воздух царапает горло. Я отвожу глаза в сторону, к окну, за которым светятся огни вечерней улицы.

— Вы не представляете, — говорю я, наконец, и голос предательски дрожит, — что я пережила, когда меня просто вычеркнули из жизни. Три года мы жили – и все было замечательно, а потом без единого объяснения меня выставили с чемоданом на улицу и захлопнули дверь прямо перед моим носом.

Я делаю вдох, собираю силы, чтобы закончить: — Чтобы такого больше не произошло, я буду верить только своей интуиции. Она говорит мне, что лучше остановить все сейчас.