Книга Бумеранг всегда возвращается, страница 33 – Наталия Доманчук

Гущин стал возмущаться, чем еще раз подтвердил это опасение: они долго готовились к разводу. И “Йогнутый юрист” тоже был частью плана.

Поначалу по тому, как шло рассмотрение и как вызывали свидетелей, было непонятно, какое решение вынесет суд. Генрих Трофимович защищался как лев, и в эти моменты Карина не выдерживала и начинала тихо плакать. Но когда адвокат Гущина рассказал, что истец много раз вызывал частного нарколога, чтобы вывести его жену из хронического состояния, а через минуту в зал вошел человек, которого она действительно знала, Карина просто чуть не упала в обморок.

Да, это был друг Игоря, и когда ее спросили об этом - она честно ответила, что знает его. Но, как оказалось, он действительно работал наркологом и подтвердил, что за последний год у Карины было обострение:

— Да, ваша честь, – произнес он громко, – я подтверждаю, что после родов Карина Константиновна снова вернулась к своей пагубной привычке.

По тому, как расстроенно выглядел Генрих Трофимович, Карина поняла, что они не выиграли – ее лишат родительских прав.

Суд удалился в совещательную комнату и всего через пять минут вернулся с вердиктом:

— На основании изложенного суд постановил: брак расторгнуть и определить место жительство несовершеннолетнего Максима Гущина с отцом.

Карина сидела с опущенной головой, адвокат положил свою ладонь на ее, сжал и тихо сказал:

— Прав пока не лишили, но в ближайшее время они сделают это, если мы не пошевелимся.

Карина и сама понимала, что Игорю и Ариадне просто не хватило времени. Если бы она не сидела больше месяца взаперти от шока, а, как обычно, гуляла с коляской каждый день, то вся история с кофе произошла бы намного раньше, и они бы потом легко доказали ее зависимость.

А сейчас, кроме показаний частного нарколога, у них ничего не было. Все же с новым адвокатом Карины Гущин побоялся подставлять врача из клиники и в качестве доказательства предъявлять анализ крови из больницы.

Генрих Трофимович еще что-то говорил, но девушка уже его не слышала. Она представила себе, что не увидит Максимку, не возьмет его на руки – и ей такой жизни не хотелось.

Она уже даже не плакала, а просто сидела, склонив голову.

Правда, когда услышала крики, вздрогнула и подняла взгляд – вовремя, чтобы увидеть, как Глеб практически душил Игоря и орал:

— Я тебя урою, скот! Я тебя уничтожу!

И снова вмешался Генрих Трофимович, он резко дернул Глеба и отбросил в угол.

Гущин, как ни странно, ничего не сказал, только улыбнулся, поправил галстук и вышел из зала.

Емельянов сразу же подбежал к Карине, обнял ее и в ухо сказал:

— Поехали к моей маме?

Девушка удивилась. Почему к маме? Зачем? Но Глеб, ничего не объясняя, поднял ее на ноги и потянул за собой.

Маргарита и подружки только с жалостью посмотрели на Карину.

Девушка же не сопротивлялась. Ей сейчас все равно было, куда ехать. Хоть на эшафот.

— Генрих Трофимович, я позвоню вам завтра, – Глеб протянул одну руку адвокату, другой придерживал девушку.

Добирались недолго. Кажется, он привез ее на Цветной бульвар. Дом трехэтажный, клубный, лифт - произведение искусства. Карина знала, что отец Глеба был очень влиятельным человеком. Про мать она не слышала ничего.

Когда на пороге показалась женщина, и они схлестнулись взглядами, прошло всего пару секунд, как эта незнакомая дама обняла Карину и сказала: