Книга Полтора метра безобразия, страница 30 – К.О.В.Ш.

— Ты знаешь, что ты засранец? – рычит она, прижимаясь щекой к моей груди. Нежные руки осторожно касаются щек, носа, очерчиваю контур губ, а я просто смотрю в ее синие глаза, не в силах отвести взгляд.

— Зараза, - тихий шепот, прямо в ее губы, за секунду до того, как я утягиваю ее в поцелуй. Она злится, кусает за нижнюю губу, словно мстя за то, что я так долго с ней не виделся, а потом скользит языком, зализывая ранку. Беспорядочные движения рук, сбивчивое дыхание, губы к губам, тело к телу – я чувствую свой пульс где-то в висках. Кровь несется по венам, внутри словно зарождается огонь, который сметает все: запреты, морали, совесть и чувство вины.

— Больше никогда так не делай, слышишь? – бормочет она, утыкаясь носом мне в шею.

— Я не смогу… - честно отвечаю, путаясь пальцами в волосах цвета нефти. Она жмурится, и прикусывает кожу на шее, от чего по телу дрожь. Замираю, пытаясь прийти в себя, но она не позволяет. Горячий язык скользит к ключицам, ощущаю шелк ее губ где-то в районе выреза футболки. Пальцы цепляют застежку и неторопливо расстегивают куртку. – Что ты делаешь?

— Наверстываю упущенное, - жаркое дыхание опаляет покрытую мурашками кожу, - пойдем домой?

Она отступает назад и смотрит на меня. Пристально, прямо, словно насквозь. Я не знаю, как реагировать на ее неожиданную смелость. Она берет меня за руку и тянет за собой, как тогда, тем вечером. Воспоминания о том, что последовало после, мешают дышать. Я смотрю на нее и боюсь задохнуться, от охвативших чувств. Нежность и страсть, восхищение и беспокойство, желание обладать и страх перед последствиями.

— Идем, - настойчиво повторяет она, и я понимаю, что она ведет меня в сторону своего дома.

— Серый…

— На работе, - сказала, как отрезала. – Никаких “а если”, вернется в десять. Тебя уже там не будет. – Заметив, что я собираюсь что-то сказать, останавливается и твердо смотрит мне в глаза, - даже не думай сбежать сейчас. Я тебе не позволю.

Она категорична, а я и не хочу спорить с ней. Ее слова словно снимают с меня ответственность, позволяя отпустить тормоза и просто следовать за ней. Я не могу отказаться от нее, несмотря на вялые попытки, и она это знает. Знает, что никуда я не денусь. Знает, что не могу без нее. Что так же, как и она, сходил с ума, все это время, которое, мы не виделись.

Погрузившись в хоровод чувств, которые все еще были непривычными, и немного пугали своей силой, которая словно магнит тянула меня к Кире, я не заметил, как мы оказались около обитой дерматином двери, которую она быстро открыла ключом. Она снимает обувь и бросает сумку на пол в прихожей. Я скидываю кеды, а она уже стягивает с себя синий кардиган, бросая его на пуфик, и отступает назад.

Я стою в дверях ее комнаты, чувствуя, что вхожу в святая святых. Какие-то плакаты на стенах, одноместная кровать, застеленная розовым пледом, письменный стол, заваленный тетрадями, книгами и какими-то безделушками. На книжной полке вижу потрепанного жизнью зайца и замираю, чувствуя себя последним педофилом. Она перехватывает мой взгляд и облизывает губы, медленно скользя по ним влажным языком.

Не осознавая, что делаю, оказываюсь рядом с ней, обвивая руками тонкую талию.

— Наконец-то, - улыбается Кира, а я целую ее улыбку. Сначала легко, еле касаясь губ, а потом глубже, вкладывая в этот поцелуй всю страсть, которая закипала внутри. Она усмехается и толкает меня в грудь, подталкивая к кровати.