Книга Фантазии о счастье, страница 18 – Дженис Мейнард

Фиона нахмурилась.

— Ты что‑то недоговариваешь. Зачем ты вернулся в Чарлстон три месяца назад? А потом снова уехал?

— Я вернулся, чтобы поговорить с отцом, братом и сестрой о том, почему уехал. У меня была информация, которую они должны были знать. Но я струсил в последнюю минуту. То, что я узнал в Европе, было бомбой, которая угрожала взорваться у меня перед носом. Ты была единственным человеком, с которым я виделся и разговаривал. После той ночи в твоей постели я вернулся в Швейцарию, чтобы забрать свои вещи.

— И что потом?

— Дядя скончался. Довольно неожиданно. Я был вынужден улаживать его дела.

— Даже тогда ты не поговорил со своей семьей?

— Я не мог, этот разговор нужно было вести лицом к лицу. Но теперь, когда Ганса не стало, думаю, не лучше ли мне оставить при себе то, что я узнал.

— Что это за ужасная тайна, Хартли?

— Наша мать, которая содержится в клинике в Вермонте и которая больше не узнаёт нас, потому что ее психика полностью разрушена, – на самом деле не является нашей матерью.

Фиона вскочила и подошла к Хартли. Обняв его за талию, она прижалась щекой к его груди.

— Это даже не имеет смысла.

Он высвободился из ее объятий и стал снова мерить шагами комнату.

— По‑видимому, когда мы с братом и сестрой были совсем маленькими, отец увез нашу мать в Швейцарию, навестить ее семью. Она не была там с тех пор, как они поженились. Родители оставили нас в Чарлстоне с няней. По словам Ганса, наша мать покончила с собой, когда они были в Швейцарии. Очевидно, она это планировала уже некоторое время. Там была записка. Ганс все еще помнил об этом. По мнению матери, лучше всего было совершить самоубийство там, откуда слухи не дойдут до Чарлстона. Может быть, она думала, что мой отец представит ее гибель как несчастный случай. Черт возьми, я не знаю. Она была очень больная женщина.

— Но я не понимаю. Кто в таком случае живет в Вермонте?

Он остановился и повернулся к ней.

— Моя тетя. Сестра‑близнец моей матери.

— Господи… – У Фионы закружилась голова.

— По словам Ганса, после смерти моей матери тетя вызвалась выйти замуж за моего отца, вернуться с ним в Штаты и стать нашей матерью.

— Но наверняка кто‑нибудь заметил бы.

— Я же говорил тебе, что мой отец практически изолировал семью. Теперь, когда я знаю, в чем причина, вся эта секретность имеет гораздо больше смысла. Может быть, он боялся. Он знал, что его бизнес держится на плаву только благодаря его усилиям. Может быть, он думал, что справится. Или, может быть, он так обезумел от горя, что помешался.

— В это трудно поверить…

— Ганс показал мне фотографии двух женщин, стоявших рядом. Сестры были похожи как две капли воды. Весь домашний персонал здесь, в Южной Каролине, тщательно проверялся, это были доверенные люди. А мы, дети, были слишком малы, чтобы заметить разницу.

— Не знаю, что и сказать. Возможно, я покажусь тебе легкомысленной, но быть приемным ребенком не так уж плохо, поверь мне. Выходит, твой отец потерял не одну, а двух жен из‑за душевной болезни?

— Да. И, я полагаю, он рассудил правильно, изолировав вторую миссис Тарлтон, когда она начала проявлять признаки того, что может навредить себе или одному из нас. Она не была той женщиной, которую он любил. Это трагедия. Он так рано потерял любовь всей своей жизни.