Книга Фантазии о счастье, страница 4 – Дженис Мейнард

— Это прекрасно, – заключил он.

— Я принесла ее из своей студии. Работала над серией из четырех акварелей: галактика, ураган, вот эта идеальная форма. Такой узор встречается в природе гораздо чаще, чем можно ожидать.

Он обхватил ладонью опаловое чудо и бросил на Фиону взгляд.

— И еще четвертый?

Ее лицо вспыхнуло.

— Как ни странно, это римская брокколи.

И вдруг напряжение в его широких плечах заметно ослабло, а лицо осветилось неотразимой улыбкой.

— Я никогда не встречал никого похожего на тебя, Фиона.

Она ощетинилась.

— Что это значит?

— Ты особенная. Ты видишь мир таким, каким не видим его мы, простые смертные.

Спокойная простота в его голосе и искренний комплимент обезоружили ее. Она снова была не в силах устоять перед его чарами. Да и как устоять перед этим красивым атлетом ростом шесть футов три дюйма, с его сексуальной, полной обаяния улыбкой!

В конце концов, ничего плохого нет в том, что она пойдет с ним на похороны отца. На это уйдет час ее жизни, а может, и меньше. Она вздохнула, понимая, что уже проиграла битву.

— На какой день назначены похороны?

Теперь он определенно выглядел виноватым.

— На сегодня.

Она изумленно уставилась на него:

— Сегодня. Сегодня?!

— Через полтора часа, – примирительно добавил он.

Ее гнев медленно закипал.

— И ты всерьез думал, что явишься сюда, произнесешь парочку добрых слов, и готово дело, получишь то, что хочешь?

— Нет, – решительно запротестовал он. – Нет. – Второе отрицание было более спокойным. – Я надеялся.

Сунув руки в карманы, Хартли молча стоял, не двигаясь с места. Он ждал. Все в ее прошлых отношениях с ним говорило о том, что он мог бы получить то, что хотел, одним только поцелуем. Но Хартли и не пытался прибегать к уловкам.

Прежде чем она смогла сформулировать ответ, он поморщился.

— Я знаю, что должен объяснить свое поведение. Обещаю, если ты окажешь мне любезность и будешь рядом со мной сегодня, клянусь, я расскажу тебе все, что ты захочешь узнать. На этот раз я не сбегу.

Она вглядывалась в его лицо в поисках правды.

— Почему у тебя все наперекосяк? Брат и сестра? Разве вы с братом не близнецы? Кажется, ты говорил мне об этом. Но близнецы должны быть близки.

— Я кое‑что сделал, и это расстроило моего отца и Джонатана, моего брата, настолько, что меня вычеркнули из завещания. Честно говоря, возможно, я это заслужил. Но я люблю свою семью. Я хотел бы наладить отношения с близкими, если это вообще возможно.

Он мог бы упрашивать ее или флиртовать, мог настаивать. Вместо этого он просто стоял и смотрел на нее. Его взгляд был таким проникновенным, что ее охватило волнение. Она не представляла, что у нее когда‑нибудь еще будет близость с ним. Но вот он стоит перед ней, такой же реальный, как и в те дни, когда ворвался в ее мир.

— О’кей. Я пойду с тобой. – В конце концов, платоническое свидание на похоронах не означает, что она капитулирует и в третий раз. – Я буду готова через полчаса. Ты найдешь, чем заняться?

Он кивнул.

— Спасибо, Фиона. – Его взгляд был серьезен. – Я ценю это.

— Подожди меня здесь. Если позвонят в дверь, пожалуйста, открой. Я жду доставку.

Хартли смотрел ей вслед, сожалея о том, что не может присоединиться к ней в душе и хоть на какое‑то время забыть, что его жизнь рушится. То, что она согласилась пойти с ним, было настоящим чудом. Из‑за той ситуации, в которой он оказался, и надвигающегося стресса в связи с тем, что он снова увидит семью, нужно забыть об эротических образах, которые вызывала у него обстановка этого маленького уютного дома.