Книга Фантазии о счастье, страница 40 – Дженис Мейнард

— Ни одна из них не может сравниться с той женщиной, которой ты стала. В тебе есть огонь – может быть, это творчество, я не знаю. Я отчаянно хочу тебя с нашей первой встречи. Я не могу расстаться с тобой, и никакие доводы рассудка на меня не действуют. Ты понимаешь, почему так?

— Ты действительно не знаешь? – спросила она, теребя мочку его уха.

— Не знаю и не понимаю, а я всегда с подозрением относился к вещам, которых не понимал. – Он просунул руку в ее пижамные штаны, нашел жаркое, влажное местечко, и его охватила дрожь желания. – Но я учусь жить с незнанием.

— О, какая жертвенность!

— Тебе никто не говорил, что ты ехидная?

— Нет, большинство людей считают меня очаровательной! – с хитрой улыбкой ответила Фиона.

— Даже не подумаю с этим спорить, – усмехнулся Хартли.

Секс с Фионой всегда был потрясающим. Ее тело было нежным и податливым. Эта удивительная женщина была маленькой, очень женственной, но достаточно сильной, чтобы сделать его слабым. Но он готов был поспорить, что она не подозревает о том, какую власть имеет над ним.

Возможно, лучше ей пока об этом и не догадываться, ведь он сам еще не разобрался, насколько серьезны их отношения.

Хартли снял брюки и трусы, Фиона обернулась и тут же обхватила рукой его возбужденную плоть. Глаза охваченного страстью мужчины затуманились, он накрыл руку возлюбленной своей ладонью.

— Теперь полегче. Позволь мне сначала тебя раздеть.

— Я помогу, – сказала она. – Ты как‑то не торопишься.

Они быстро, в четыре руки избавились от ее пижамы и жадно припали друг к другу, и Хартли сразу забыл все свои невзгоды и неприятности. Эта женщина сводила его с ума. Вдруг он спохватился – презервативы, есть они у него? Он потянулся к своей брошенной на пол одежде, пошарил в карманах, нашел один, дрожащими руками надел на свой возбужденный член, спросил с усмешкой:

— Прелюдия?

— Даже не думай, – жарко выдохнула она. – Иди ко мне!

И он вошел в нее одним мощным толчком. Это было падение в бездну и полет в небеса. Все смешалось в их сознании, в этом безоглядном слиянии их тел и душ: страхи, душевные муки и надежда на счастье. Уткнувшись ей в шею, он пытался сосчитать удары ее сердца, запомнить запах ее кожи под маленьким розовым ушком.

Ее тело радостно отдавалось ему, притягивало к себе, держало в плену. Никогда еще он так не радовался тому, что родился мужчиной.

— Я не могу перестать хотеть тебя, – простонал он.

— Я тоже, но мы не можем оставаться в постели весь день, – проговорила она, тяжело дыша. – Мы взрослые люди и должны установить границы.

Он оперся на руки и с минуту изучал лицо Фионы.

— Я никогда не встречал границ, которые не хотел бы разрушить.

— А я всегда считала себя хорошей девочкой.

— Просто думай обо мне, как о своем разнузданном любовнике.

Она сжала его плоть своими внутренними мышцами, и он сдавленно застонал.

— Люби меня, Хартли! – выдохнула она.

Это ее желание он счастлив был выполнить. И любовный танец продолжился. Когда он почувствовал, что разрядка близка, просунул руку между их соединенными телами и нежно погладил Фиону в ее самом горячем местечке. Она выгнулась ему навстречу, повторяя его имя снова и снова. В то же мгновение и он достиг вершины блаженства, а затем, обессиленный, лег рядом.

Хартли почти сразу заснул. Проснулся он пятнадцать минут спустя и стал смотреть, как Фиона дышит, как ее грудь почти незаметно поднимается и опускается. Фиона была бойцом, независимым, щедрым и храбрым. Главная проблема Хартли заключалась в том, что он не знал, достаточно ли хорош и умен для такой женщины. Он шел по жизни со своим списком желаний и потребностей, но что или кто нужен Фионе – не знал.