Книга Фантазии о счастье, страница 46 – Дженис Мейнард

— Нет, я здорова.

— Впусти меня, дорогая, пока я не изжарился на солнце.

— О’кей. Но подожди минутку.

Дверь закрылась, а затем снова приоткрылась, но уже пошире. Маленькая женская рука схватила его за запястье и втащила внутрь.

— Мне нужна помощь, – жалобно проговорила она.

Она захлопнула за ним дверь, повернулась к нему, и он онемел. Его милая Фиона, обычно не пользующаяся косметикой, сделала макияж. Дымчато‑серые тени для век сделали ее голубые глаза, в обрамлении длинных ресниц, сияющими. Губы она подкрасила красной помадой. Результат был фантастичным. Казалось, вышла наружу вся ее обычно скрытая, страстная, темпераментная натура. У него пересохло во рту.

— Ты выглядишь потрясающе!

— Спасибо. Но я…

И тут он заметил, что она прижимает к груди корсаж атласного платья цвета слоновой кости, словно боится, что оно упадет.

— Когда я покупала платье, не подумала, что некому будет застегнуть молнию. Это придется сделать тебе, – сказала она и повернулась к нему спиной.

Хартли непроизвольно сделал шаг назад, желание охватило его с такой силой, что он про себя взмолился, понимая, что просто не в состоянии выполнить ее просьбу. Все эти дни он только и думал о том, когда снова займется с этой необыкновенной женщиной любовью. И вот пожалуйста, такое испытание!

— Я могу позвать кого‑нибудь, – сдавленно прохрипел он.

Фиона мрачно посмотрела на него.

— Мистеру Фонтейну слева – восемьдесят семь лет, и он глухой. У другой моей соседки трое детей, и они вместе с мамой на футбольной тренировке. Что за проблема? Мы опаздываем.

Хартли тяжело вздохнул, в душе упрекнув себя: «В конце концов, ты ведь не раб своих низменных инстинктов, а высокоразвитый, чрезмерно образованный джентльмен двадцать первого века. Ты сможешь».

— Сделай это, Хартли. Пожалуйста.

— Ладно, – пробормотал он. – Только не торопи меня. Я не хочу испортить твое платье.

Очевидно, Фиона понятия не имела, как она выглядит сзади.

Молния была длинной. Спина была открыта от затылка до того места, где ее позвоночник принимал женственный изгиб, то есть в верхней части попки.

На ней не было ничего, кроме крошечного нижнего белья, – об этом он догадался по краешку мелькнувшего ниже спины кружева. Голая Фиона, как это вынести?! Стиснув зубы, он взялся за молнию и потянул ее вверх. Фиона издала звук, похожий на стон. Он проигнорировал сексуальную провокацию и снова потянул замок. Платье явно предназначалось для того, чтобы обтягивать женское тело как вторая кожа.

Он не выдержал – провел большими пальцами по нижней части ее спины.

— Мы могли бы пропустить… гала‑концерт, – пробормотал он, полушутя, полусерьезно.

— Нет, мы не можем, – возразила она, хотя в ее голосе не было уверенности.

Он сдвинул молнию еще на дюйм. Его охватило нестерпимое желание. Он поцеловал ее шею чуть ниже затылка.

— Скажи мне, если хочешь, чтобы я прекратил.

— Прекратил что?

Это был опасный вопрос, потому что она знала, о чем он спрашивает.

— Фи… – умоляюще протянул он.

Она откинула голову ему на грудь, и ее рыжие кудри коснулись его подбородка.

— Я скучала по тебе, – пробормотала она.

И тогда Хартли приподнял ее, одним движением освободив из атласного плена, и поцеловал. Развернув Фиону лицом к себе, он заявил:

— Скажи «да» или держи себя в руках.