Книга Покорить дерзкого парня, страница 4 – Джулия Джеймс

Позади раздался голос:

— Извините, я нечаянно!

Голос звучал сердито.

Конни присела, поставила поднос на пол и лихорадочно принялась собирать разбитое стекло.

Внезапно рядом с ней появилась еще одна пара рук, делавшая то же самое.

— Извините еще раз.

Она снова услышала этот голос, но на этот раз он звучал не сердито, а просто нетерпеливо.

Конни посмотрела на говорящего. Ее глаза расширились.

Мужчина, сидевший на корточках рядом с ней, был явно не местный. Темные волосы, темные глаза и лицо… О, лицо, которое выглядело так, будто оно должно быть на киноэкране! В течение одного бесконечного мгновения Конни, не отрываясь, смотрела на него. Чуть позже она поняла, как нелепо выглядит со своим открытым ртом и глупым взглядом. Вздрогнув и мысленно собравшись, она снова принялась собирать осколки.

Раздался еще один мужской голос. Конни поняла, что мужчина говорит по-итальянски, но этот язык она не знала. «Кинозвезда» выпрямился, а затем ответил что-то.

Конни взяла с пола последний осколок стекла и поднялась.

— Прошу прощения, — автоматически сказала она, встревоженно глядя на мужчин.

— Это не ваша вина, — ответил итальянец и посмотрел на пол у ее ног. — Из стаканов вытекло изрядное количество жидкости. Я думаю, вам понадобится швабра.

Конни вздохнула:

— О да, конечно. Э-э…

Она не знала, что сказать, и стояла на месте, взволнованная. Второй мужчина, который выглядел скорее угрюмо, повторил:

— Швабра?

Его тон был пренебрежительным, как и взгляд, который тот бросил на нее. Конни почувствовала, что покраснела, ее плечи ссутулились, как будто она пыталась спрятаться, и начала отступать к служебной двери. Она привыкла к пренебрежительным взглядам и комментариям.

А мужчина с такой внешностью иных чувств к ней испытывать точно не будет.

Она вздохнула, собралась с духом, вышла через служебную дверь и отправилась искать швабру.

Данте без особого энтузиазма разглядывал гостей свадьбы, которые наслаждались обильным угощением. Рафаэлло тихо переговорил со своим другом-женихом и его невестой, и Данте был включен в состав гостей вместо какого-то не приехавшего человека. Хотя с определенной долей цинизма он подумал, что присутствие богатого и вполне привлекательного молодого человека на этой свадьбе было, вероятно, весьма желанным.

— Ты можешь, скажем так, разведать обстановку, — предложил Рафаэлло в своей типичной скучающей манере. — Посмотри, может быть, здесь есть одинокие женщины, отвечающие твоим требованиям. Я уже заметил, что на тебя многие поглядывают…

Ответом ему был хмурый взгляд Данте.

— Тебе бы понравилось потерять свободу именно тогда, когда ты поверил, что обрел ее?

Данте был благодарен деду за то, что он забрал его из школы-интерната, куда его отправили нерадивые родители, и дал ему хорошее образование. Но жизнь под контролем деда с годами становилась все более утомительной, и как бы Данте ни любил его, понимал, что неожиданная и внезапная смерть родного человека от сердечного приступа три месяца назад стала для него своего рода освобождением.

— Я почувствовал, что наконец-то могу жить своей жизнью и делать все, что захочу. Никаких обязанностей. Не надо отчитываться перед дедом! Я думал, что могу принимать собственные решения о своей жизни.

Конечно, он по-прежнему должен нести ответственность за компанию «Кавелли файненс», это было понятно, и у Данте не возникало никаких возражений. У него уже были планы по развитию бизнеса, и он планировал воспользоваться новыми возможностями для инвестиций, особенно в тех областях, которые его крайне консервативный дед упорно блокировал, несмотря на все убедительные доводы Данте.