Книга Опьяненная страстью, страница 36 – Мишель Смарт

— Больше никаких атак, я обещаю. Мне просто хотелось подышать.

Тинос поцеловал ее в шею и просунул руку под ее топ.

Она нащупала его ладонь, переплела свои пальцы с его и закрыла глаза от простого удовольствия ощущать тепло его тела.

— Эти приступы… Как часто это бывает? — тихо спросил он.

— На самом деле их больше нет.

— Значит, последний был, когда ты впервые осталась на ночь в иглу?

— Да. Я бы не устроилась сюда на работу, если бы не могла держать приступы под контролем. Я не знала, что у меня началась клаустрофобия. Если бы это было так, я бы не осталась в иглу, и приступа паники не случилось бы.

— Если ты держала их под контролем, значит, было время, когда они выходили из-под контроля?

Лена вспомнила то время, когда до десяти приступов паники в день считалось нормальным. Ужасным, но нормальным.

— Не знаю насчет отсутствия контроля, но они случались довольно часто.

— Когда это началось?

— Шесть лет назад.

— После того как с твоей сестрой произошел тот несчастный случай? — угадал Сиопис.

— Да…

Константинос начал поглаживать ее по животу и почувствовал мягкий толчок. Ребенок двигался под его ладонью.

Лена содрогнулась и резко изменила положение, — теперь она лежала на спине, вытянув ноги. — Что случилось?

Она вздохнула и погладила его по щеке.

— Я была с ней в одной машине.

Константинос похолодел.

— Вы вместе попали в аварию?

— Да. Мне исполнялось двадцать. Мы гуляли с друзьями. Хайди избегала алкоголя, в тот вечер она села за руль. Мы ехали домой, когда в нас влетел пьяный водитель. Наша машина перевернулась.

Константинос прижался губами к ее лбу.

— Ты сильно пострадала?

— Ничего серьезного. Другая машина врезалась в водительскую дверь и столкнула нас в кювет. Хайди была… Я думала…

— Что?

— Я думала, она мертва. — Лена судорожно выдохнула, вспомнив, какой ужас испытала, когда умоляла сестру очнуться. — Я так испугалась, Тинос! Я не могла дотянуться до телефона, чтобы позвать на помощь. Была кромешная тьма, но я чувствовала запах крови и знала, что он исходит не от меня, а от нее, и я не могла отстегнуть ремень безопасности и добраться до телефона. Я висела вниз головой и была дезориентирована, и Хайди тоже висела вниз головой, как в фильме ужасов, и не отвечала, и я чувствовала запах ее крови, и ничего не могла поделать… и…

Смутно осознавая, что она вот-вот доведет себя до очередной панической атаки, Лена закрыла глаза и уткнулась в шею Константиноса, чтобы вдохнуть его успокаивающий запах.

— Отплывает большой корабль, алле-оп, алле-оп… — психотерапевт рекомендовал петь, чтобы контролировать приступы, и Лена пела, чтобы не провалиться в пучину ужаса, — в последний сентябрьский день.

— И долго ты там пробыла? — нарушил тишину Константинос.

Лена снова вдохнула его мускусный запах, прежде чем ответить:

— Всего десять минут или около того, но это были самые долгие минуты в моей жизни. Казалось, прошли часы. Когда нас обнаружили, я считала, что умираю. К счастью, оказалось, что на мне ни царапины.

— Да, но ты серьезно пострадала. Твое состояние… — пробормотал Константинос.

— Это ерунда. Я здорова. Я могу ходить, дышать без посторонней помощи. Могу иметь детей. У Хайди никогда не будет ничего подобного, и мне хочется плакать, потому что это она — прирожденная мать, а не я. Все ее надежды и мечты останутся несбыточными, и все же она улыбается, старается не унывать. Хайди настаивает, чтобы я жила полной жизнью. Помнишь, ты спрашивал, почему я здесь, а не дома, помогаю семье?