Книга Опьяненная страстью, страница 41 – Мишель Смарт

— Очень. Но однажды я вернусь. Когда наш малыш подрастет… Смотри, — Лена указала направо, в сторону от Млечного Пути, на скопление звезд в форме песочных часов, — это Орион.

— Откуда ты так много знаешь о звездах? — удивился Константинос.

— У меня есть приложение, которое сообщает мне, где находятся все звезды, планеты и созвездия.

— Почему тебя это интересует?

Лена задумалась, прежде чем ответить.

— Космос всегда притягивал меня… Если доживу до восьмидесяти, хочу, чтобы меня отправили на космическом корабле путешествовать по Вселенной.

— В космос уже можно летать. Ты могла бы этим заняться.

— Нужно быть миллиардером, чтобы позволить себе такое.

— Лена, я миллиардер.

Она усмехнулась и снова посмотрела на небо.

— Если мы все еще будем вместе, то можешь купить ракету, которая унесет меня за пределы стратосферы. — Она указала на Млечный Путь:

— Хочу полететь туда. Сиопис был рад, что Лена не смотрит на него и поэтому не видит его удивленного лица.

Она думает, что у них отношения?

Константинос старался мыслить спокойно и трезво. Они стали любовниками четыре ночи назад. С тех пор они проводили вместе каждый час, днем работая над переходом руководства от Лены к Свену, а по вечерам ужиная в ресторанах комплекса и занимаясь любовью. С этой женщиной у него был самый фантастический секс в его жизни; он просто не мог насытиться ею — но ни в одном из их бесчисленных разговоров он даже не намекнул на то, что теперь у них отношения. Он ясно дал понять, что не заводит отношений, и полагал, что Лена это понимает.

«Если мы все еще будем вместе»…

Слово «если» подразумевает, что она понимает, что любая связь имеет дату окончания. Это был легкомысленный комментарий. Он придает слишком большое значение простой шутке.

Константинос не хотел ставить точку в том, что у них было на данный момент, был готов наслаждаться поездкой столько, сколько она продлится, но однажды все закончится. Он знал это. Лена знала это. И когда все закончится, они будут растить ребенка с величайшим уважением друг к другу, и — кто знает? — может быть, когда ей исполнится восемьдесят, он купит ей этот космический корабль, как хороший друг.

Почувствовав себя увереннее, он притянул ее ближе к себе в тот же момент, когда она вскрикнула и с еще большим энтузиазмом указала на небо:

— Смотри!

Константинос посмотрел. Моргнул, чтобы прояснить взгляд. Моргнул еще раз, а затем понял, что со зрением все в порядке. Зрелище, разворачивавшееся перед ним, не было иллюзией.

Перед его глазами небо озарилось, вздымаясь дугой самого яркого зеленого цвета, который он когда-либо видел. По мере того, как оно поднималось все выше и выше, появлялось все больше цветов: пурпурный, синий, розовый, красный, волнообразные и струящиеся, цвета вздымались и менялись, кружились вокруг них, вспыхивали и покачивались, все ночное небо пылало неземным волшебством, от которого у него перехватило дыхание.

Он посмотрел на Лену. Очарование на ее лице, освещенном ослепительным световым шоу, само по себе было чудом. А потом она повернулась к нему, губы растянулись в улыбке, глаза наполнились радостью. Сердце Константиноса сжалось, подсказывая, что заключенная в этой женщине магия была самым великим даром, который преподнесла ему природа.