Книга Опьяненная страстью, страница 50 – Мишель Смарт

Глаза наполнились слезами, но Лена не позволила им пролиться.

— Боже, Тинос, ты не поверишь, но мое сердце чуть не разорвалось, когда на почте появилось первое сообщение от тебя. Не знаю, что я ожидала в нем увидеть… А потом, когда я обнаружила, что беременна от тебя…

Гнев покинул ее, осталось лишь горькое ощущение безнадежности. Лена обхватила живот и сделала шаг назад, свой первый шаг в сторону от него.

— Это все изменило, — просто сказала она. — Я была в ужасе от твоей реакции. Ты это знаешь. Но всегда оставалась какая-то маленькая частичка меня, которая осмеливалась надеяться, что, как только наш ребенок родится и ты, наконец, получишь подтверждение, что он твой, мы сможем хотя бы попытаться ради ребенка. Я знала, что это несбыточная мечта, и все же она оставалась, но теперь я знаю, что этому никогда не суждено сбыться. Ты этого не допустишь. Твое предложение…

Лена покачала головой и приказала слезам, которые уже жгли глаза, оставаться на месте еще немного.

— Это не просто оскорбление в мой адрес, но и оскорбление всего, что между нами было. Наш ребенок, возможно, и свел нас вместе, но то, что между нами было, — это нечто особенное. Ты сделал меня такой счастливой, какой я никогда не была, и я знаю, что сделала счастливым тебя. А теперь ты нас бросаешь. Ты бесхребетный трус.

Последнее слово было сказано шепотом, но Константинос почувствовал удар, словно его хлестнули колючей проволокой. Это только разожгло ярость, которая бушевала в его венах.

Медленно обдумывая, он посмотрел на часы, а затем снова перевел взгляд на ее бледное как полотно лицо.

— Мне пора, — сказал он с неестественным спокойствием, в котором отразилась вся горечь его гнева. Он не думал, что когда-либо испытывал такое отвращение к другому человеку. То, что именно Лена должна перевирать его же слова и поступки и обвинять его в неуважении, когда он проявлял к ней больше чертова уважения, чем к кому либо, приводило его в ярость, и то, что она сейчас стояла там с видом мученицы, только подливало масла в огонь.

Ее лицо исказила судорога сдерживаемых рыданий, но она вздернула подбородок.

— Хорошо.

— Думаю, будет лучше, если о покупке дома с тобой поговорит юрист.

В глазах Лены промелькнуло презрение.

— Держу пари, что так и будет.

Он посмотрел на нее с таким же презрением.

Лена имела воинственный вид.

— У тебя на примете есть посредник, чтобы я передала тебе все, что связано с ребенком?

— Учитывая, что ты не хотела, чтобы я знал о ребенке до его рождения, я удивлен, что ты соблаговолила спросить. — Положив телефон в карман, Константинос похлопал по нему. — Напиши мне. Но только о ребенке. Ничто другое меня больше не интересует.

Константинос покинул пентхаус, чувствуя, как пламя от презрения Лены все еще обжигает его кожу.

* * *

Лена смотрела из окна родительской кухни на птиц, которые чувствовали себя как дома на птичьем столе, который смастерила ее мама, когда Лена еще училась в школе. Ей всегда нравился их сад. Такие счастливые воспоминания! Если бы она достаточно сосредоточилась, то смогла бы увидеть, как они с Хайди отрабатывают стойки на руках и кувырки, каждая из которых полна решимости превзойти другую. Она предположила, что у них, в конце концов, была своя форма соперничества.